b000002163

следовало ожидать, сказала Надя. — Вот что я тебе скажу. Ла зай и дальше один. Лиля пока помалкивала. Горечь обливала сердце: Сева пижонил и не понимал каких-то малых вещей, Нет, не тонкостей, в тонкостях он разбирался велико- лепно. Договорились — сюда они приехали отдыхать, а не заниматься любимой — у Лили едва не сорвалось «лю- бительской» — экологией. Поэтому: посадки эвком- мии — побоку. Все, что мешает отдыхать, — побоку. Сева кивал и улыбался. Через несколько прекрасных дней встречали тетю Лизу. С утра Лиля волновалась, беспокоилась. Не мог- ла обременять собой даже в малостях. Понимала еще, что у Севиной тетки заведен особый ритм жизни, милый ей и похожий на треск кофемолки. Вечером пошли на вокзал. Под масляными ночными узорами, проколотыми лучами юпитеров, долго ждали поезда. Лишь за полночь объявили прибытие «Северной Пальмиры». Тетка выскочила из вагона и закружилась в пламенном платке. Д аж е не поздоровалась, только: «А, Лилечка!» Лиля не смутилась, помня, что родствеи- ники мужа, все, кроме Нананки, до смешного, как огня, боялись сантиментов: кнвок головой заменял объятия, поцелуи, слезы. Уже на следующий день похолодало, задождило, и ничего не оставалось, как сидеть дома. От забурлив- шей жизни спасались в «богаделке». У тети Лизы в командировке набрались заработанные дни, она отдыха- ла. Трещала цикадами кофейная мельница, металличе- ская калитка звякала то и дело — приходили соседки. Лиля в разговоры не встревала. Не из пренебрежения, нет. Просто слаба была в интересующих компанию воп- росах — капризов моды, спрос.а на различные тряпки, 166