b000002163

1 Лучах в сшГе-зеленой воде, терпкой от душйстого пота земли и пицундской сосны. Лиля, известное дело, барахталась у берега. Сева помногу лежал на спокойном море, а Надя плавала не- подалеку — под пижонящую пловчиху — выбрасывала над водой только одну руку. Лиля захватила фотоаппарат и часто щелкала. Глав- ным тероем фотоленты был, разумеется, Сева. Эдакий удачливый джентльмен в неизвестном городе на бере- гу неизвестного моря. Сидели в открытом кафе между синими глубинами моря и неба, пили черный кофе', ели хачапури. З а ха- чапури сдавали сдачу с медью, но нежный запах кипя- щей смеси жидкого яйца и сулугуни, что тек с подов сухумских печей, тут не досгигал до столиков. Рядом во- круг бутылок Е е с е л и л а с ь компания парней, по разгово- ру — музыкантов ансамбля. Один, узенький, как флей- та, и писклявый надломился над Севой и попросил раз- решения выпить за его девушек. Сева не разрешил. — Почему? — засмеялась Лиля, когда музыкант ретировался. — Они приняли меня за сутенера, йдиоты. — Что-то задело его остро, будто колючка на дороге. Когда бы- ли втроем, он относился к обеим одинаково, с каким- то служебным вниманием и участием. — Скорее всего тебя приняли за брата двух сестер. А ты докажи, что ты не брат, — съязвила Лиля. — Поцелуй Надю. — Надя как раз ушла за новыми хача- пури и спорила с поварами. Ее настойчнвый и хлесткий голосок обрезал защитные возгласы слегка ошарашен- ных кулинаров. — Почему она не просит, а всегда требует? — ска- зала Лиля, чувствуя себя невольной соучастницей бунта. — Сиди и помалкивай. Тоже мне праведница. Поль- зуешься ведь ее бесцеремонностыо. — Сева мгновенно 164