b000002163

Лиля заметила мгновенную дрожь на лине мужа, когда иредложила ему поговорить с чудаком-дедом. Горькая насмешка над Севой и страстное желание вы- удить правду: неужели остыл или неужели не остыл? И то и другое было бы нелепо. А тогда она верила во что-то, в практический смысл его занятия. Коноплев чи- тал его записки с великим вниманием и грустной радостыо. Коноплев умел не завидовать, иначе куда б ему — из неудачников в процветающего кандидата, почти профессора. Боже мой, профессор Коноплев — это еще нужно суметь представить! — Маэстро, я снимаю шляпу. Вот как нужно делать диссертацию. Спасибо, научил. — Коноплев умел при- знать превосходство над собой, и это качество только удлинило его шаг. А, словно балбес, неосторожный че- ловек. Сколько синяков подсветили ему в ииституте! Одни скрывал, другие выставлял напоказ. Умел быть принципиальным. После искренней коноплевской похва- лы Севе у Лили сердце застучало, и как же нравился ей в этот вечер вечно надоедающий гость. Собирала на стол, подавала Коноплеву, чтобы не капнул на стальной кримпленовый костюм, новое полотенце в зо- лотых петушках и красных девицах. Чувствовала себя почти удачливой женой. Неважно, что Сева следил за ней безрадостно. Антонина Михайловна — в ее-то воз- расте и при специализации на лабораторном деле — отправилась на ночное дежурство в больницу. Говори- ли уже не о психологии, не об аномалиях в поведении, а о намечаемой рыбалке на рублевское озеро, где ры- ба «клюет на пустой крючок». Прислала телеграмму Надя: «Встречайте...» Она про- вожала их на Курском и говорила, что, возможно, при- едет в Сухуми. Сева и намек-то пустячный восприни- мал как просьбу» а там тем более рассыпался в при- 11 Л. Зрелов 161