b000002163

сентиментальных путешествий Севы: пускали за плату и вьідавали под залог топчаны, шезлонги и навесы. Море гнало на берег низкий прохладный ветер. Пляжники жались к теплому песку. На кромке моря подолгу мая- чили одни немолодые и круглолицые тети. Они почти не купались. Выпятив животы, разговаривали о погоде, трудностях с билетами в обратный путь. Маленький, ров- но прожаренный стареющим солнцем Багратик, соря сле- зы, убегал от бабушки, норовящей окунуть его в обжи- гающую волну, и пляжники дружно сострадали мальчи- ку. А пока смышленая бескостная, как червячок, по- дружка Багратика деловито и не спеша устанавливала на границе суши и моря оранжевого лебедя и успевала принять положенную йодистую ванну, ее седеющий спор- тивный папа делал серьезные внушения белокурой, поч- ти юной маме. Лиля со значением поглядывала на Се- ву, он ведь любит, скажем, деликатно понаблюдать за молоденькими хорошенькими девами, вот пусть и послу- шает, ч т о есть разница в возрасте: стол безалаберный, расходы непомерные, потребности взаимоисключающие. Сева не принимал ее сигналов: курил, грыз груши, раз- глядывал море. Лиля по песку скользнула к нему, начала шептать. Он посмотрел на нее, как на дуру, и она успокоилась. На берегу появлялся местный старик, весь в черном, с сумой на плече и буравил бабьи тела стальными глаз- ками. Выбрав по сердцу пожилую и полную даму, ста- рик шуршал к ней по гальке, садился у изголовья и на- чинал соблазнять домашними припасами: «У меня пят- надцать килограмм риса, двенадцать —гречки, двадцать килограмм макарон. Пойдем ко мне жить». Старик го- ворил с сильным акцентом, запас русских слов у него был весьма ограничен, и казалось, он чего-то не догова- ривает. «А спички есть? А дочка И забелла не будет воз- ражать?» — конфузливо шѵтила тетя и укрывала бедра махровым полотенцем. «Ящик спичек. Бочка «Изабел- 158