b000002163

Никаких стоков, конечно, не было. Но преувеличи- вать — мелочно, нехудожественно — приходилось: и мигрень, и занятость на работе, и свою заботу о нем. Иначе, казалось, внимания не дождешься. Глаза у него блестели уже второй день, а тут просто засияли, и у Лили сердце сжалось, когда он кивком поманил ее. Она моментально поднялась из воды и, оступаясь на крупной уходящей из-под ног гальке, поспешила к нему. — Ну где тебе, коровушка, купаться, как не у са- мого берега? Там, — он показал на зеленую полосу, — пропасть. Триста метров. Мертвоё море. Ни один пляж- ный водолаз не рискнет... Она обмерла и д аж е заругалась не сразу. Вот так с улыбочкой он бы мог сказать ей о любом своем пред- приятии, он как будто и не ведал, что есть риск. — Бессовестно, гадко. Если тебе и наплевать на соб- ственное здоровье и жизнь, то все равно кощунственно подчеркивать мне это. — Она замотала головой. Он сту- шевался — в него все проникало легко и надолго за- стревало. Опасалась, что теперь он поведет ее на городской пляж, где каштану негде упасть и в томных.позах не- жатся фемины всех мастей, гладкие, как полированная мебель, и он будет глазеть на них, прищурившись от блеска упругих, что батут, бедер. Но нет, о городском пляже он и не заикнулся. Езди- ли на море в далищу — от вокзала через весь невысо- кий приятный город. З а курчавым поворотом наплывал островерхий уютный вокзальчик Келасури. Желтый пе- сок. Чистое море. Аккуратные отдыхающие. Виноградник, мандаринчики, груши, гранаты и хурму поглощали здесь плотоядно, презрев дороговизну, а отходы витаминных плодов тщательно заворачивали в газеты на грузинском и абхазском языках и бросали в контейнер для мусора. Да, пляж был вовсе не таким уж диким, как во времена 157