b000002163

небу извилистой улиды стекал нагретый воздух. Сева поднимался в гору не спеша. В первый раз, кажется, он не бежал, не мчался, не летел. Час для октября был ранний — окоЛо шести. Глубокая тишина томилась: вот- вот полоснет ее первый, всегда похожий на вскрик, острый звук. На калитке тетушкиного дома висел за- мок. Пришлось перелезать через забор. Прыгнула, и Сева поймал ее под руки. В садике ткнулись в сборную комнату — «богаделку», как назвал ее Сева. Хорошо, незапертую. Вот и одни. В первый раз за последние пять лет по-настоящему одни. Улыбка пылала на Ли- лином лице. Сева быстро переоделся и завалился на кровать. На его впалых щеках проступал розовый цвет — пер- вый отблеск поздиего октябрьского солнца. Присела ря- дом, провела рукой по его голове. Мягкие подахливые волосы. Он спал. Прилегла рядом и сама уснула под шелест электрического «пламени» камина. Сон был прямой и светлый. Сева шел по бесконечной аллее, а она мчалась навстречу ему, пока прямо перед ней не возникла одинокая калитка. Вот она распахнулась, вот заполыхала зеленым холодным огием. Лиля отпрянула от мертвого необжигающего пламени. Сквозь него вер- хом на огромной черной суме в аллею въехала черная как уголь баба, вздьібила «коня» и гаркнула застой- ным басом: «Вот вы где, голубчики!» Лиля зашаталась на изломе сна и свалилась на пол — едва не в камин- ное пекло. Через секунду вдвоем с Севой они стояли перед Нананкой. Голос ее тут же посвежел, а поцелуй расплылся по всей Лилиной щеке. Усатенькая Нанан- ка смеялась с наслаждением удачливого ловца, и чер- ная сумка, раскрьіваясь, прыгала на молодом и крепком ее животике. Гостям пора было подкрепиться. Нанаи- ка моментально выпалила: что, где, когда и почем; еще раз расцеловала Лилю и умчалась по шелестящей за калиткой гальке. Сева смеялся: «сгусток энергии и 146