b000002163

гая — надменная, накопившая коварства? Ведь такая старость противоестественна. Сквозь набежавший на глаза туман увидела повеселевших инженеров: своего — инженера в прошлом, следующего — несостоявшегося, третьего — настоящего п четвертого — будущего. В раскованных позах расселись на бревнах. Снова про- ходить молчком было как-то неудобно, и тут как раз Миня поехал вниз верхом на б р е в н е— спросила: — Молодые люди, вам инженер по технике безопас- ности не требуется? — А то как же? — Миня достал из-за спины гра- неный стакан со сколотым ободком. — Каким инстру- ментом приходится работать, а? Все губы порезали. Ночью, быстро спустившейся во двор, Миня, приту- лясь у свежей поленницы, старательно выводил: «На му- ромской дорожке стояли три сосны...», а Трушкин за глухими ставнями аккомпанировал ему на гитаре. Анто- нина Михайловна во сне жд ал а настуиления благосло- венного рабочего дня, Сева еще что-то читал, а сама Ли- >ля собирала «до кучи» вещички. Грустила: на днях она будет греться с Севой у моря, а бедная Варька будет тут кутаться в кофтенки, тосковать и выдумывать для ба- бушек причины своих слезок. Очень скрытной растет девочка. У белого вокзала их никто не встречал. Тетя Лиза трудилась в командировке. А про Нананку Сева сказал, что в такую рань она спит глубоко — утонув по гру- ди в перине. Его шуточка не раздражила Лилю. Может, она слегка растерялась под маслянистыми пальмами, а может, просто исчезли причины для раздражения, и Се- ва был прав, когда советовал ей злиться не на него, а на неприятности, ее неумение якобы обходиться без них. 'Ночью пролился дождь, и вокзальная площадь под- сыхала пятнами под розовым пароМ, а с восходящей к Ю Л. Зрелов 145