b000002163

небольшой, но очень вместительный. Квартир в нем уйма, н все квартирки имеют отдельный ход, одни — с этой стороны дома, другие — с другой. Прист.ройки есть у нашего дома, балкончики, вставочки, мезонины. Он и красный — это с одного бока, и серый — это с другого, и деревянный, и кирпичный. Кирпичный — это там, где живем мы и где под выщербленной ступенькой хранит- ся большая жестяная коробка — бесценная моя кол- лекция камней. Я доставал эту коробку каждый день, я смотрел на свои камни, подбрасывал на ладони, я придумывал про них длинные истории и чувствовал даже, как они ра- стут. И сейчас я тоже боком проскочил к ступеням, су- нул руку в тайник и обмер: коробка пропала. Д л я вер- ности я заглянул в холодную страшную нору, ощупал осклизлые ее стеики, но коробки не было, и я окликнул Настькиного братца, влетевшего во двор с таюіцим пломбиром в руках. — Эй, Борькаі — крикнул я ему. — Не видел ли ты мою коробку? — Ты сто?.. Какую?.. Не видел я... Ты сто? — про- говорил Борька и опустил глаза. — Борька! — грозно повторил я, останавливая его за хобот, то есть за грязный и шмыгающий его нос, а он тогда взвился и крикнул такое, от чего коробка мне стала болыне не нужна: — Перееззаем мы!.. Переезжают! — вот чем оглоушил он меня. Осмелевший братец крикнул мне: «Сто? Съел?» — и ускакал, капая на траву мороженым, а я, таясь, пря- чась неизвестно от кого, обошел за деревьями дом и за- лез под густые кусты сирени. Как трус, как вор сидел я^в кустах и смотрел, как чужие дядьки грузили на «Колхиду» немудреное имущество Хунастькиных. А На- стька с матерью подтаскивали к машине всякое барах- ло. Мать ходила сильнее, чем обычно, вразвалку, по- 12