b000002163

крик его и любили. Криком он нарушал тягучую боль- ничную тоску. Сейчас Ложкин распахивал перед Поле- таевыми двери, обязательно называл место и иредстоя- щие ремонтные работы: «Туалет и ванная. Облидовка зеленой плиткой, замена помпы. Так, проходная комна- та. Шпаклевка и окраска полов, оклеивание голубыми обоями...» Своим бормотанием он озадачивал, и Антони- на Михайловна ничего не увидела, кроме царапающих окно осклизлых ветвей кустарника, взгорбленного на обрыве оврага. — Так что никуда я отседа не поеду, — объяснил наконец свою озабочеиность хозяин. Замелькало поми- мо воли: предлагать квартиру, из которой люди не со- бираются выезжать, — «крокодил», да и только. Она об- радовалась, с неподдельным сочувствием выслушала Ложкина. Он сам предложил управлению обменять ему трехкомнатную квартиру на двухкомнатную в новом до- ме. Зачем, спрашивается, ему с женой три комнаты? Антонина Михайловна слышала, что у горластого мужи- ка есть сын — в заключении, неописуемая его любовь, обида, горечь; но и, не поняв ничего, она не спросила: а как же, мол, сын? •— тактично промолчала. И вот до- жил: сегодня предложили такую квартиру —• хозяин на- бирал, набирал воздуха, но так и не выругался, — что хуже некуда... На пыльной изрытой улице вздохнула с облегчени- ем. Сей оборот дела явно в ее пользу — повышались шансы на получение жилья в новом доме. Она и надея- лась на этот дом, пятиэтажиый, с двойными лоджиями, в черте старого города. Его долго не заселяли, рассмат- ривали жалобы , д аж е ордера отбирали у некоторых чу- жаков и перелицовывали списки будущих жильцов. Ма- ло ли что Ложкин не захотел туда переехать: он де- резенский, привык к глуши, да главное, наверно, из-за сына — решил-таки приберечь для него комнату, опо- мнился, и сердце перевернулось. Любовь и кровь силь- 117