b000002163

реживает: тесновато станет, когда родится ребенок. Я интересуюсь: и никакого намека? Нет? Так чего он ждет, чудак? Скорее — в постель с женой. Через две не- дели — справочка от врача. И надо, входит невестка, слышит мой совет и с ходу, без подготовки — в слезы. Чудачка, говорю, я же пошутил... И слушать не хочет. Собралась и отправилась к своей матери. Володя, ко- нечно, за ней. Вот, через две недели въезжают. — В двухкомнатную? — Тася заерзала в своем «шез- лонге». — Нет, друзья мои, в ту же однокомнатную. А Воло- дя сначала думал отказаться, подождать... Д а уж взбун- товался. Другая крайность. Забыл, что глаза и уши ни- кому еще не заменили ум. Верно, молодой человек? — Василий повернулся к Севе. Сева вяло пожал плечами. Он и вовсе не мог рабо- тать за что-то — за квартиру, за место в яслях, за про- движение по службе. Он просто вкалывал. — Вы все так хорошо продумали теперь, что мне, Василь Алексеевич, нечего возразить, — сказал он. — Мой молодой друг согласен со мной, — торже- ственно объявил «вышедший на финишную прямую» Василий, а Сева поспешно откданялся. — Куда же вы, родной мой? — Василий потопал за Севой на кухню, но его уж и след простыл. — Сядь, Вася. Севка к своей семье побежал, — ска- зала Елизавета. Ее все слушались. Только Арго, пес- великан, собственность соседки Любки Трушкиной, не подчинялся — выл и бесновался за тонкой стенкой. — Скоро этому безобразию придет конец. Получите хорошую квартиру, — пообещал Василий как соавтор яисьма. — Вы только наберитесь терпения, Тоня. Антонина Михайловна приняла теплый извиняющий- ся Верин взгляд. Из этой компании Вера, конечно, реже всех теряла голову. Так и не успели ничего сказатьдруг другу. Залепетала Тася: 107