b000002163

;красной мякотью. Мама или сам отец намывали каст- рюльку помидоров, нарезали краюшку — не последнюю ли? — душистого хлеба, и малыши без соли, без слов уминали «базар». Елизавету не ругали. Теперь в Су- хуми помидоры у нее не переводились круглый год. Спустя еще несколько дней все сочинители письма, а Верочка Акимова еще и с мужем, сидели у Полетаевых за заливным с яйцами и лимоном. 0 , особое угощение, фирменное, полетаевское! Ради него в выходной стояла на рынке за парной телятиной по шесть рублей. Жаль, Игорь, двоюродный брат, прихворнул и остался дома при Светлане. Спиртное терпеть не могла, но без выпивки — как ни старалась — не обошлось. Елизавета и бухгалтер Василий Акимов не признавали «постных» застолий, да и гостьи выпить были вовсе не прочь. У всех что-то да нехорошо. Темноликую курящую Глафиру высушивала тоска и обида: сын из Норильска переводил ей каж- дый месяц по тридцатке, а чтоб словечко написать — его нет. — Ах, если бы наоборот: ни рубля и тридцать сло- вечек в месяц, — говорила Глафира и сжимала седые виски. Над головой ее нависало облачко табачного дыма. — Если б зимой здесь розы цвели, тогда бы лето было, •— с нарочитой усмешкой успокаивала ее Елиза- вета. Она всегда спешила развеять переживания. У Верочки и Василия старший сын, тихий, как тра- ва, удивительно способный к математике мальчик, умер в одночасье семь лет назад, и теперь они страшно боя- лись за младшего, милицейского оперативника. У Таси горе было совсем свежее: девятого мая ее муж, непро- ницаемый, как свинец, Федор надел пиджак, увидел, что награды оказались не там, где им положено быть, 104