b000002163

ир вкусу. Собираются воемные в ртставке -— Елизавета всех их иазывает геиералами — домохозяйки, ирепода- вательницы, пенсионеры, люди из театра. Кого только не бывает! Р а з в год, придя со сборищ, Елизавета не уснет, не поведав подробностей встречи. Обращается главным образом к Севе. Он посмеивается, потом что- нибудь «выдает» — язык-то без костей, — и хохочут вместе. Вскоре после запомнившегося Антонине Михайловне вызова в клинику Елизавета за поздним чаем глядела огорченно: на встречу не пришли какие-то знакомые, а большинство явилось в первый раз. — Вот оно, большииство, возможно, и окончило шко- лу и именно ту и в том самом году, — подначил ее Се- ва. Елизавета же поняла его в свою пользу да как за- хохочет. Лицо что кавказский помидор. Еще обозвала Севу — ласково и крепко. — Севка, скажи, ты куда пишешь? К богу в рай? А я тут хлопочу, чтобы вам квартиру дали. Пишу, по- нимаешь ли... Антонина Михайловна ахнула: — Ты без головы, что ли, Елизавета? Это надо —- додумалась. Позоришь нас. — Когда вы жить-то научитесь? — Елизавета рас- кричалась, з ам ах ал а бойцовскими руками, но успокои- лась быстро — не терпелось рассказать все. Писала с Верочкой Акимовой, Тасей Молодцовой и Глафирой Катковой. Эта троица знала Антонину Михайловну еще по Годовой горе, где расселялись железнодорожники, и отцу дали там небольшую, но сухую квартирку. Елиза- вета приводила домой ватагу чумазых подружек в тру- сах до колен, рассаживала их на лавках и требовала на угощение «базар» — так называла помидоры, люби- мейшее свое кушанье. Д л я упрямой девчушки, кудря- вой, до костей пропеченной жарким солнцем, был особый шик,. сладчайшее тщеславие насытить друзей нежной 103