b000002163

Сева. — Вы ведь родились позднее ее на двенадцать лет. — Не ври, не на двенадцать, а на все пятнадцать. Елизавета уже смеялась, лицо ее разглаживалось, и под подбородком собиралась складка обыкновенного под- кожного жира. Сева действовал на нее как бром, как коньяк. «Скорая» влетела во двор по свежему насту и про- валилась по оси. С белых боков иоползли шлепки гря- зи. Шофер Попов с шестимесячной завивкой над малень- ким куколыным лицом бормотал: «Антонина Михайлов- на, я щас», — ерзал и выжимал из машины все газы. Антонина Михайловна занервничала: чудеса! — лихач за рулем «скорой», беспомощно оглянулась на свое окно, и Сева не заставил ждать, выбежал во двор, стал тол- кать машииу, помог еще сосед Миня — с утра под хмельком. Оба умели вкладывать в работу все силы и быстро вытолкнули машину. С темно-серых Севиных брюк ветер слизывал грязевую пену. Антонина Михай- ловна совсем расстроилась: уж как аккуратен, сколько лет носил эти брюки, до сих пор как новенькие: нет бы переодеть. А Елизавета десять минут назад' всех попу- гаев на импортном фартуке измарала жирным фар- шем — впопыхах вытерла об него руки — и ругалась вслед ей. Беззлобно, разумеется. Антонина Михайловна села в машину. Видела, как Миня щелкнул себя под не- бритую порыжелую скулу. Сева брякнул что-то. Миня захохотал — все жилки на лице заиграли. Выехали с одичавшей Почаевской, почти тут же — центр: белые бока соборов, розоватые колониы торго- вых рядов, темные провалы арок. Век прожила среди старины и здесь же сама состарилась. На перекрестке у моста, построенного к 850-летию города, Попов проскочил под желтый глаз светофора. Что он бесится, как угонщик? Отчитать его, чтобы по- мнил на будущее. На мгновение сдавило горло, и вол- 100