b000002163

на раздражения отхлынула, улеглась. Антонина Михай- ловна искоса посмотрела на шофера: в простенькой ли- нии его профиля было какое-то одержимое упорство. Ругать бесполезно: все сделает по-своему, пусть как хуже, но по-своему. Д а и не в Попове дело. Раздраже- ние из-за Елизаветы, из-за ее показного превосход- ства — Антонина, видите ли, жить не научилась. Нулад-. но, Сева Елизаветино умение знает: суета одна и скло- ка, буря в стакане, чтоб она ни плела там. Да, «писала» Елизавета быстро и вроде не задумы- ваясь — видела одну такую писульку насчет простоев плацкартных вагонов, — ей словно было не до знаков препинания: так, мол, спешила высхазаться. Получалось взволнованно, хлестко. И действовало. Полетаевы — особенно Сева — подтрунивали над ней, но силу ее признавали. В сущности, ловкое ее умение было лишь частицей большего дара — жить безоглядно, в свое удовольст-вие. Эдакую одаренность Елизавета почув- ствовала в себе после неудачного замужества. В сорок седьмом она «выскочила» за армянина Ашота. Сдав оружие и сняв погоны, он увез ее к себе в теплый и влажный Сухуми, где и вспыхнула между ними жаркая семейная война. Заметались по городу — по домам его родственников, по частным квартирам — и разлетелись, как бильярдные шары по разным лузам. После развода Елизавета не у ехала из Сухуми. Осталась там с дочкой Нананкой. Купила две маленькие комнаты в частном доме. О Елизавета! Властная жестко, по-армейски. Уже бабушка. Жизнь не удалась. Больной оказался никакой не тяжелый — по крови все видно: РОЭ всего-навсего — пятнадцать. Вот в про- шлый вызов был действительно тяжелый случай: РОЭ — за пятьдесят. А этот-то что? Как фамилия? Моровских? 101