b000002162

Как-то на излёте лета Петров вернулся домой грустнее обычного - то ли опять с кладбища, то ли из издательства. Арсик укоризненно мяукал, он не успокаивался, пока не давали поесть, и Петров пото­ рапливался. Котёнок никогда не просил, не летел к миске, на «кис- кис» не откликался, а имени не имел. Он был, и его как бы не было, кормили и ладно. Петров поискал его глазами. Тёмно-серый полосатый зверёк сидел у стены, между трюмо и буфетом, и смотрел ему в глаза - впервые и так проникновенно, что сердце у Петрова дрогнуло. Он наклонился, провёл ладонью по головке котика, тот привстал на задних лапках и потянулся, чтобы продлить нежданную ласку. Петров погладил его по спинке. «Солнце быстро всходит, медленно движется по своду, потом круто, как подраненное, заливаясь кровью, катится к горизонту, проваливается за него. В восходе и закате - постоянство и суть, а где-то между ними счастье. Кажется, ему не будет конца, но всяк, видевший закат, сознаёт, как изменчиво и коротко оно». И з з а п и с н о й т е т р а д и П е т ­ р о в а . Надя с утра до вечера со студентами, Петров - с котами. С того дня, как котёнок проявил к нему полное доверие, в квартире как буд­ то прибыло света. Когда он уходил, котёнок провожал его до двери и каждый раз встречал. Надя, конечно, заметила их взаимную сим­ патию и дала котёнку имя, ласковое, «говорящее», - Броша. Лена, разумеется, поняла намёк и, навещая родителей, называла котика не иначе, как «полным именем» - Бронислав. После еды Арсик устраивался на диване подремать. Петров на­ девал очки и садился за работу. Броша запрыгивал к нему на пись­ менный стол. Опытный редактор, Петров не испытывал особых затруднений и в самых непроходимых местах. Навыки и интуиция литератора ещё советских времён указывали нужный ход. Броша, поводя глазами, следил за движением кончика ручки по листу. Уди­ вительные, право, были у него глаза - чистый янтарь. Нос - с тонким чёрным ободком. И - вот уж диво! - чёрные губы. А на щёчках - по белой подушечке, и такой же белый галстук, и гетры на длинных 242