b000002162

задних лапах, а на передних белые лишь пальчики, а снизу розовые, такие чистые. Он вообще был чистюля необыкновенный. И такая милота в мордашке! Лежал Броша на стопке папок. Когда Петрову требовалось из­ влечь нужный листок, он, конечно, не сгонял котика, брал старый, использованный и, скомкав, бросал подальше. Броша моментально спрыгивал на пол и устремлялся в погоню за бумажным шариком. Арсик своё давно отыграл и посматривал на юного друга с теплотой и снисходительностью. Игра заканчивалась, когда Броша загонял шарик под диван или сервант, и он снова возвращался на насижен­ ное место. У Петрова было немало дел по дому. И сверлил ли он, чинил электророзетку, менял прокладку в кране, шпатлевал, красил окон­ ные рамы - котик и тут сидел рядом. Его интересовало всё. Петров не переставал удивляться его кругозору и обыкновенно спрашивал: «Родись ты человеком, наверно, был бы электриком?» (Или сантех­ ником, маляром - в зависимости от дела, каким занимался в это вре­ мя). И читал утвердительный ответ в Брошиных глазах. Когда Петров не сидел за столом и не работал инструментом, Бро­ ша порой куда-то исчезал. Он спохватывался, начинал искать, приго­ варивая: «А где же у нас Броша? Ну где же Броша?» - и находил его в самых неожиданных местах: в седловине лосиного рога на стене, служившего им вешалкой, в нише старого буфета, на реликтовом ламповом приёмнике во встроенном шкафу, а то и в шифоньере. Но больше всего Броша любил полежать на местах и вещах хо­ зяина. Только встанет Петров из-за стола —котик тут же займёт его стул. Приляжет на диван —примостится на тапочках. Что говорить —обожал его Броша. «Прямо млеет», —улыбнётся Надя. Но в руки не давался и, когда Петров всё же брал его, мягко, без рывков, вывёр­ тывался. Наверно, у него были охотничьи инстинкты, и после рук он быстро вылизывал в этом месте шёрстку: у зверя-охотника не долж­ но быть человеческого запаха. А уж коли ему хотелось полежать с хозяином, приходил сам - и как-то в особинку: вспрыгнет на край дивана, встанет передними лапками на ногу, переступит и ляжет своей подмышкой на ту же ногу да приобнимет. «Вот это любовь!» — заметит Надя. Потом вздохнёт: «А старость никого не привлекает». 243