b000002162

тившись на колени перед иконой Владимирской Богоматери: «О чём молить Тебя, чего просить у Тебя? Ты ведь всё видишь, знаешь Сама, посмотри мне в душу и дай ей то, что ей нужно. Ты, всё претерпев­ шая, всё премогшая, - всё поймёшь. ... Из тянет греха приведи меня к Своему Сыну...» Она молилась долго, и никто не зашёл, даже не заглянул к ней. На всенощном бдении стояла, опершись на спинку стасидии, а после утрени, перед чтением Первого часа, ушла. Едва на востоке легла тонкая бледно-золотистая полоска, мать Ефросиния, заметив в уголке окна этот небесный раздел ночи и утра, поднялась. Её духовник отец Захарий вставал ни свет ни заря. Она шла к его келье, маленькой избушке в конце монастыря, а он - ей навстречу, высокий, не согбенный, несмотря на преклонные годы. - Благословите, батюшка, - поравнявшись со своим духовником, задирая голову, сказала игуменья. - Бог благословит, - отвечал священник. - Ну, матушка, не ожи­ дал встретить тебя в этот час. - К вам иду, исповедаться. Отец Захарий глянул на неё с удивлением в мягких, до шелко­ вистости глазах. Исповеди игуменьи, скорее, походили на беседы наедине, ибо давно у неё не было грехов, в которых надо каяться на исповеди. А тут вдруг потребовалось, да ещё в такую рань. - Ну пойдём, —сказал он, ничего не спросив, и вздохнул, так ти­ хонько, что, возможно, ей просто показалось. Ох как не хотелось ей огорчать своего духовного отца, но без его благословения она не могла исполнить то, что решила. - Видите, как нам помогла наша благодетельница - и двор, и ке­ льи, и скоро придел будет, - сказала она по дороге к храму. Духовник промолчал. Он не жаловал богатых жертвователей. По нему, забыв- шему не только, что такое деньги, а, может, и как они выглядят, было бы куда лучше, если бы всё поднимали своими силами, пусть мед­ ленно, зато без поклонов людям мира. Отец Захарий стал духовником мать Ефросинии, когда она была ещё послушницей. Внимал он, как никто, словно сердцем, им и от­ зывался на её покаянные слова. Будущая игуменья всё сильнее жда ла часа исповеди, а он вдруг стал строг, даже слишком. Она терялась 235