b000002162

ческим отделением. А бабушка - преподаватель пединститута. Я вам фотографию покажу, захватила с собой. - Она достала из су­ мочки паспарту со старыми чёрно-белыми снимками, ещё ближе подвинулась к игуменье. - Это дед, рядом бабушка, а вот моя мама, ещё девочка. Игуменья очки, конечно, не захватила и, силясь разглядеть полу­ чше, во все глаза смотрела на девочку. Сходство с Полиной Андреев­ ной было определённое и, скорее, даже не в чертах лица, а в пытли­ вости, проникновенности взгляда, которые она почувствовала. - А это кто? - спросила игуменья. - Да племянница деда. - Племянница?! - едва не вскрикнув, переспросила она. -Д а , двоюродная, - чуть усмехнувшись, ответила Полина Андре­ евна. - Она тогда жила в семье деда, а работала... - И где, где она сейчас?.. - перебила мать Ефросиния. Полина Андреевна пожала плечами, в глазах - никакой насмеш­ ки, наверно, ей просто показалось. - А как вы думаете?.. Наверно, живёт припеваючи и, как большие грешники, по вашим словам, может, дотянет до глубокой старости, а мамы нет. Дед до конца считал, что толчок к болезни впоследствии дала душевная травма, а нанесла её эта самая племянница... А види­ те липы? Благодаря этому снимку я люблю, как и вы, старые липы. Мать Ефросиния уже ничего не видела, она клонилась набок. Большой наперсный крест, награда патриарха, съехал на сторону и покачивался, как маятник. Время резко повернуло вспять... - Вам плохо, мать Ефросиния? - всполошилась Полина Андре­ евна, хотела обнять её за плечи. У игуменьи хватило сил, чтобы от­ странить её руку. - Простите меня, Полина Андреевна, простите, если сможете. - Она еле-еле поднялась. - Нет, нет, меня провожать не надо, дойду, - остановила порыв благотворительницы. - Прощайте! - И медлен­ но, держась за прозрачные, не вещественные канатики, протянувши­ еся вдоль аллеи, пошла назад. Очки с роговыми дужками лежали на столе, но игуменья даже не взглянула на принесённые келарем бумаги. В этот день она не ходила ни по делам, ни на трапезу, молилась в своих покоях, опус­ 234