b000002162

густе сорок третьего. Он вызвал огонь на себя. Самые отчаянные из русских, особенно раненые, когда у них не было никаких шан­ сов, проделывали такие штучки. Русские бомбили с земли и воздуха. Высотка горела белым огнём. Но он всё-таки остался жив. А нашу артиллерию уничтожили в радиусе нескольких километров. Может, только моя пушка и уцелела, да что в ней толку, когда закончились снаряды. Когда русские пошли в наступление, я один оставался у бесполезного орудия. Думал, сразу убьют... - А как это было у Гюнтера? - Он сопровождал штурмбанфюрера на машине под Барановича­ ми. Русские разрушили мосток через речушку. Там их и взяли. А до того, в июле сорок третьего, он воевал в районе Курска и Белгорода. Русские назвали это сражение «Курской дугой». Там был сущий ад. Танки вермахта вклинились в позиции русских. Штурмовые отряды СС зачищали за ними местность. - Гюнтер воевал в частях СС? - удивился Иозеф. - Нет, эти батальоны были брошены для усиления атаки. Но мог оказаться потом и в СС. На войне выбирать не приходилось. Тесть Фёдорова, лейтенант, израсходовал весь боекомплект автомата. Эсэ­ совцы шли прямо на него. Не знаю, зачем, ведь ниже полковника по званию они в плен не брали. Лейтенант вытащил гранату. Наверно, хотел подорвать и себя, и их. Это тоже в духе русских. Не успел, от взрыва бомбы всех накрыло землёй. Но он всё же выполз. Потом, при контратаке, его, раненого, подобрали свои. После госпиталя он тоже вернулся на фронт. И Гюнтер, и я до плена также не залёжи­ вались в госпиталях. Я тебе говорил. - Альбрехт повернул голову. - Иозеф, а для кого старается Полина? - Да это не Полина, а Раиса. - У неё что, своего голоса нет?! - Альбрехт хотел что-то крикнуть ей, но не стал, махнул рукой. - У меня такое ощущение, что нас ещё кто-то слушает. - Инженер, точно он. - Иозеф засмеялся, Альбрехт - тоже, но резко оборвал смех, стёр прутиком комочек земли, приставший к го­ ленищу. - Он, по-моему, нормальный мужчина, с ним можно было немно­ го поговорить, - заметил Иозеф. 186