b000002162

присела перед ней, начала гладить, ласкать и вдруг с щемящей грус­ тью проговорила: - Пропала собачка... Просьба вернуть за вознаграждение... Я живо вспомнил Станислава Алексеевича, как буду вспоминать его всегда: то невозмутимого, то бесшабашно-весёлого и беспремен­ но уверенного в себе. Наверно, была, была и у него своя «ахиллесова пята». Я же помню его совершенно раскованного, без бремени даже малейших колебаний и сомнений, не подверженного ни слабостям, ни болезням, ни самой смерти, и если он всё-таки когда-нибудь ум­ рёт, то только по собственному желанию и не навеки; он возродится ещё здесь, в тот день, который выберет сам, и день этот будет не­ обыкновенным. Таким я помню его. Аня поднялась с корточек столь же стремительно, как опустилась, вытянулась в струну, и в этот миг я не посмел прикоснуться к ней. - Одна просьба - пошли быстрее, - сказала она. И мы пошли, опять взявшись за руки, странным для пары очень быстрым ша­ гом. Зацветала сирень, ещё цвели нарциссы, их пряный, сладко-горь- кий аромат пронизывал воздух, который мы схватывали ещё что-то лепечущими ртами. Но вдруг она остановилась, освободила руку. - Нет, не могу. - Ты устала? Она засмеялась. - Да что ты? Нисколько. Я очень благодарна тебе, но идти ко мне не надо. - Забудь. Конечно, не надо. Она покачала головой. - Очень благодарна, я старалась... Я снова было обнял её, но она ускользнула из моих рук. Некоторое время мы шли молча. Я не думаю, что всё заранее пре­ допределено и что слово бессильно. Мне до сих пор кажется, что если бы я заговорил, то, возможно, что-то можно было бы спасти. Мне так хотелось рассказать ей об ушедшем детстве, о волшебстве его страстей, о своей любви к протекавшей за городом неспокой­ ной, не по-равнинному быстрой речке, её ловушках, придававших мне только азарта и уверенности в себе, о тяге к лесным тропинкам 144