b000002162

потом предложит ей пойти к нему секретарём-машинисткой. До­ машними печатаниями как детей содержать? Долг повелевает ему позаботиться о несчастной семье. Горестно, но всё чинно, благород­ но, если бы не старуха с мокрыми насквозь глазами. «Вот лежит мой сын, - указала она пальцем на гроб. - Значит, такова воля Божия, и я не виню вас». Да, нашла бы кого винить, у самого всё дрожит в груди. А безумие горя он понимает. Но, милые люди, неужели вы не уразумели, что, по большому счёту, до вашего горя никому дела нет? Надо, чтобы милльон горей слились в одну чёрную реку, и тогда государство сызнова, по-своему рассечёт её на маленькие ручейки, отведёт опасность. Вот и грядущая реабилитация, готовящиеся разо­ блачения. У него есть сведения - генерал из МГБ прозрачно намек­ нул. Вспомнив, что в ногах правды нет вообще, Бивнев присел на ска­ мейку, и вид у него, очевидно, был такой, что прибывающие на пос­ леднее прощание кланялись ему и сострадали. Надо было подумать о детках покойного уже сейчас. Дочка, вид­ но, домучивала себя в спаленке. А молодца, определённо, в доме не было. След простыл молодца, а? Бивнев пошёл к калитке, в ногах уже ни малейшей слабости, и шаг обычный, военный, упругий. Чутьё вело. Он чувствовал, что в этом есть нечто необычное, нехорошее. Прежде всего прогнал изнывающих за воротами пьяниц, лохматых, расхристанных, их намерения не вызывали у него сомнений. —Что надо? —всё же спросил, чтобы поскорее покончить с их планами. —Мы это... нести..., - не без робости ответил худосочный мужи­ чок. — Я б тебе и корыто для рубки капусты не доверил. Иди проспись. И все вы! Мужикам ничего не оставалось, как разойтись. Голубая «Победа» притулились между парой уличных тополей. Бивнев открыл дверцу, убедился, что всё в порядке, стряхнул сорин­ ки с бархатных чехлов, хлопнул дверцей и направился к Валерке. Он его сразу приметил. Раскосый мальчуган в тюбетейке бил по яркому мячу. Валерка ловил и вбрасывал назад своему партнёру. Прекрасная девочка-дюй- 100