b000002162

восхищения, которое вызывает игра юного вратаря, затем - со всей прямотой! - о горе-футболистах, по неумению или, скорее, злому умыслу оставивших его без мяча, ещё вполне пригодного для тре­ нировок. С какой точностью был послан мяч под колёса машины! А вот ворота юного мастера, надежды советского футбола, как были, так и остаются нераспечатанными. Сейчас он лишился покоя и сна, а виновники всего торжествуют. Так, может быть, надо спросить с их родителей? Ведь кто-то же должен ответить... Заметку он напечатает на машинке, мать строчит диссертации преподавателям пединститута, и у него уже получается. Есть пре­ красная бумага, а подпишет он псевдонимом - Надеждин. Ворота ухали, засов трясся в скобах. Всё было бы великолепно, если бы не играющий патефон, он прибавлял силы удару, меломанка - громкости патефону. «Саша, ты помнишь встречи наши в приморском парке, на берегу? Ты помнишь этот вечер, каштан в цвету?..» Валерка думал ударить ещё раз десять и тогда уж по-своему разо­ браться с наглой меломанкой. «Как много в жизни ласки, как незаметно бегут года...» Он насчитал восемь ударов, когда патефон внезапно смолк, и Травка, босая, с трепещущими над головой волосами пронеслась мимо него к калитке. Мяч отскочил к сараю. Какой-то дядька в белом мятом халате влез в калитку и снимал засов. Ворота распались на створы, и волнистая глыба, прикрытая брезентом, вплыла во двор. Травка пронзительно закричала, упала плашмя на спину и засучила ногами. *** Бивнев вышел из дома покойного небывало для него подавлен­ ным. Он взял на себя всё: организовал вполне приличные похоро­ ны. Привёз венки, самый дорогой лично от себя, и ещё сноп алых и белых гвоздик. Дал некролог в областной газете. Да-с, не каждый гражданин удостаивается такой чести, чтобы о его кончине сооб­ щили всему городу, пусть и в нижнем уголке газеты. Вручил вдове пухлый конверт, хотя сначала она было отвела его руку. Решил, что 99