b000002162

мовочка, выгнув бедро, следила за тренировкой. Бивнев в стороне ждал, когда мяч отскочит к его ногам. Обыкновенный зелёный за­ бор, блестящая по ту сторону на солнце листва лип, песочная до­ рожка впереди навевали несказанную грусть, от которой ему уже не дано освободиться. Мяч подкатился. Он тихо повёл волшебный шарик, искусно про­ пустил между ног и коротко пробил. Мяч прошёл, как он и хотел, рядом с Валеркой. Так он забивал на тренировках ещё Гурьеву. Мало кто помнит, что любимец болельщиков, центрфорвард, начинал вра­ тарём. Сам он приезжал на «Торпедо» прямо из белокаменного зда­ ния, пока не направили в Уманьлаг начальником. И потом, по возвра­ щении, как тянуло на стадион, поближе к мячу, игрокам. Тут легко забывались другие лица и фамилии - всех - и живых, и мёртвых. Раскосый малец побежал за мячом. Девочка вперилась взглядом во вратаря. Кажется, она даже не видела пропущенный мяч. - Понимаешь, Валера, настоящий удар и не заметишь. Даже тот, кто бьёт, может не помнить момента, - сказал Бивнев. - Надо успеть увидеть всё до удара. Валерка смотрел, приоткрыв рот. Его лицо с породистыми отцов­ скими чертами выражало крайнее ошеломление. Он, очевидно, толь­ ко полминуты назад увидел главного начальника отца и ожидал чего угодно, только не дельного слова. Татарчонок услужливо выбросил мяч странному старику. Кон­ драт Киприанович поддел его носком, прокатил по колену и, чуть отступив, ударил с лёта. Всё получилось, как бывало, - красиво, не­ отразимо. - Ты прав, Валера! - Бивнев театрально развёл руками. - Валер­ ка улыбнулся, хотя и мученически. - А прав ты в том, что мужчина не должен, не имеет права поддаваться горю. Мужское достоинство заключается в том ... У старого сердцеведа холодело в груди, голос был лжив, однако послушен. Подросток глядел пристально, без боязни. Новоявленный наставник завершил свой монолог. Валерке всё же плохо верилось в такой конец, в полноту искренности Бивня. Но, что бы ни случилось потом, надо делать вид, что он всё принимает за чистую монету. Из сине-зелёного омута на Бивнева взирала, вопрошая, сама юная душа. 101