b000002161

теках, они пахли вкусно, в тот день ей, видно, очень повезло. Рука с набухшими венами и перстеньком на потемневшем пальце торо- пилась выложить снедь прямо под нос смущенному гостю. Она была рада, что успела застать его за столом, теперь уж он, мол, никуда не денется. Но Коленьку за столом задерживало единственно смуще- ние. — Д а вы сидите, сидите. — Мама очень мягко касалась плеча хрустального мальчика. Когда мы накрыли на стол, гость не выдержал, поблагодарил и побрел к двери. От расстройства мама чуть-чуть пролила свою крыжовенную настойку, которой собиралась угостить его. Она при- выкла к совсем другим моим приятелям. Как я и хотел, уличные приятели приходили теперь только в те дни, когда я не ждал Ко- леньку. Доставали из холодильника и буфета что под руку попадало и нередко выставляли из карманов бутылки с темным вином. А од- ного гурмана мама как-то застала закусывающим соленым огурцом в накладку на сливочное печенье. Надо ли говорить, как нравился ей мой новый товарищ, навевавший на нее нежные заботы. — Но щи, щи-то и кашу вы уж будете? Нет?.. Д а что вы, право?.. Садитесь, ради бога. С чего вы это сыты? Сейчас... Миша, у тебя щи и каша в печке? — А то где... — Я открыл теплую печку. На щах и каше, как сказали бы мои уличные приятели, он и сломался, поел в первый и последний раз. И то спасибо. А из печки все необыкновенное, ровный жар томит, не доводит варево до буйно- го кипения, щи получаются очень душистые, на каше — коричневая хрустящая пеночка. В тот день, помнится, каша была пшенная, с разваренными ломтиками тыквы, необычайно вкусная каша, на- деюсь, ему понравилась. Пора было покупать письменный стол. Старинный с ярко-зеле- ным сукном стол, источенный короедом, сгорел в печке. А короед успел расселиться в буфете. Через крохотные дырочки, наружные следы его тонкой работы, я потчевал «ювелира» керосином и машин- ным маслом, но лихому насекомому все было нипочем. Что говорить: в Африке живет насекомое, кушающее металл. В тот год, когда я трудился на заводе до поступления в институт, пришло сообщение, что все чугунные детали наших станков, кроме станин, были съеде- ны в Африке. А чугуна шло много, черного с большим содержанием углерода, после него руки было не отмыть. Ради Африки чугун за- менили бронзой, и насекомые оставили станки в покое. Письменный стол я купил. Привез влажным снежным вечером, зажег отцовскую лампу с зеленым абажуром и стал ждать Ко- леньку. Он не замедлил, затоптался рядом с поздравительной улыбкой на губах. Я подвинул стул: «Садись, работы по горло». Он, хоть и сел, продолжал излучать улыбки. 4 Заказ 112 97