b000002161

— Ты что, улыбаться пришел? — Д а я так, не обращай внимания. Гоже за новым столом-то. Может, в шахматишки?.. — Какие шахматишки? Диаграммы надо чертить. Верочка сказала: все, больше сдувать не дам. Он залился смехом и подал руку: «По пентюшам?».. Диаграммы мы начертили с грехом пополам, получились какие- то некрасивые горбатенькие, а в шахматы наигрались вдоволь, даже короля посеяли, когда я в последний раз смахнул с доски фигуры. Коленька помогал искать, добросовестно ползал по полу, пока мы не стукнулись лбами. Хохотали, сидя по-турецки. «Ну и наглотался я у тебя смешинок», — сказал Коленька, берясь за свой синий пиджачок. Почти ни на ком не видел я так прекрасно сидящего костюма. А, верно, сшили его на отечественной фабрике, сшили, как водится у нас, по фигуре манекена, и вот Коленьке пришлось в самый раз. Преображался смущенный человек еще за одним занятием — чисто спортивным. В институте была спортивная специализация, и Коленька занимался в секции тяжелой атлетики. Я видел, как пре- красно там относились к нему и даже чему-то удивлялись, и в сек- ции он был уверенным, очень сильным. На рекорды же не посягал, все фибры его души бунтовали, видно, д аже против малейшего превосходства над себе подобными. А то бы пару рекордов — в ры- вочке и жиме — данные у него имелись, — и ему не позволили бы выскользнуть из института, подмахивали бы зачетки не глядя. С сияющими глазами Коленька перебегал из раздевалки в зал, чтобы выжать штангу средней для себя тяжести. Я записался в лыжную секцию. До снега с нами еще занимались легкоатлеты. В подданство щедрой королевы спорта попали и те, кто не имел никаких физических наклонностей, братья Крылькины, например. Тренироваться мы уходили на некий стадион за овраж- ками, огораживал его лишь иссеченный тропками бурьян, но ворота стояли — железные скрипучие, они завывали на ветру, поверху цеплялась вывеска «Трудовые резервы». «Трудовые резервы» мы использовали сполна — состязались в беге вокруг футбольного поля или просто гоняли мяч. Плоскогрудые названные братья оба ока- зались дохлецы, даром, что Тетеркин отслужил действительную. В беге на длинные дистанции они выдыхались после первого круга. Я трусил рядом, веселая сила тянула вперед, ноги несли сами, но прибавлять старался понемногу, принуждая к погоне мокрых, как мыши, супротивников. Заставив пару выложиться, убегал — легко, радостно — и не раз еще обгонял на кругах. При звуках погони они озирались, разевали рты в безобразных подобиях улыбок. Ребята себе на уме, уже к следующему занятию они словно забывали не- мудреный урок. Пот как будто вымывал им глаза. 98