b000002160

- Я что скажу: сама уже четвёртый год, ну кажний, соборуюсь - и жива. Смерть годит. Собороваться, не думай, - следственно, без задержки в моги­ лу. А вот лечь в неё без того - худо. Духу возноситься тяжело будет. Даша потупила голову: видно, неспроста дочь об отце в прошлом време­ ни вспоминает. - Я понимаю, баба Фира. - Даша повернулась к Женьке. Он всё слышал, зашёл в сени и направился к калитке. Окликнуть не успела - он уже в ка­ бине. - Вот и гоже, вот и привезёт сынок отцу батюшку, - закивала соседка. Перед приездом священника Даша хотела снова убраться. К её удивле­ нию, все три иконки в красном углу - Спаса, Богоматери и Николая Чудот­ ворца - просто светились, будто кто-то только что протёр чистой тряпочкой с маслицем. Неужели Женька? Нет, он свои грехи помнит и тут стараться на опережение не станет. Даша перекрестилась и сбивчиво, но горячо по­ молилась. Через час-полтора, когда она и убралась, и щи поставила в прогоревшую печь, и без Женьки, сама, накормила отцовскую живность, видит в окошко: катит «КамАЗ», а за ним едва поспевает бежевый «москвичонок» с батюш­ кой за рулём. Священник, кареглазый, с тёмными, в проседь волосами, вы­ бившимися сзади из-под скуфьи, взглянул на Дашу мельком, но она почти физически ощутила этот взгляд. Сначала он вымыл с мылом руки. Даша подала чистое полотенце. Потом извлёк из обыкновенного кейса всё, что нужно для свершения требы, попросил блюдо, насыпал в него из мешоч­ ка с ладошку пшеничного зерна, в середину поставил скляночку с елеем, сам раздвинул занавеску, которой она успела отгородить отцовское ложе; там расставил и зажёг свечи, положил между ними обвитые ватой палочки. Подал Даше свечу и приступил к молитве. Слёзы, которых у неё всегда было не по-женски мало, стекали по её лицу, скатывались на быстро пов­ лажневшую на груди блузку. Свеча таяла, и пальцы обволакивало горячим воском. После каждого молитвенного прочтения священник елейным крестом помазывал у отца чело, щёки, грудь, руки, обращаясь к Господу, врачевате­ лю душ и телес. С последним помазанием раскрыл Евангелие, письменами возложил его на голову болящего и возмолил Господа о прощении всех его грехов. С посветлевшим, умиротворённым лицом - словно бы довольный собой, повернулся. Не ощутив его взгляда, видимо, уже устремлённого в неземные дали, она не удержалась, чтобы не сказать: - Ну вот, Паша, и подготовил отца моего к восхождению на горнюю вер­ шину... Он не удивился, что она назвала его, вопреки понятным всем правилам, по имени, остановил на ней спокойный взгляд. - Моя забота - путь высветить - и спереди, и сзади, позади - особенно, там грехи, с ними и ангел борется, Даша. 96