b000002160

«Тоже, выходит, сразу узнал, - подумала она. - Помнит, зубрилка, как в школе дёргал за косичку, как ходили вместе на лыжах за десять вёрст в шко­ лу». Он в синей ковбойке, она - в зелёной, и оба в тёплых шароварах. Как приостановился, когда она раз в снегопад поотстала, а дождавшись, вдруг, не церемонясь, поцеловал во влажную бровь. Мальчишка как мальчишка. Он ей и сам нравился, впрочем, не больше, чем другой. - А как ты ангела видишь, или он тебя крылышком задел? - Верь - не верь, а, похоже, задел. А как - сказать не могу, не знаю. - Я ведь не сказала тебе, забыла сказать, что не знаю, был ли крещён отец... Ты уж... Она не успела понять - как, только не словом, не жестом, он остановил её: нет на тебе греха. Она готова была поклониться ему. - Паша, ты умирающих много повидал. Вот и скажи тогда: отец-то мой тут... на последнем краю? Теперь священник просто промолчал и вздохом не выдал не принадле­ жащих ему тайн. - Ты женат? - поторопилась спросить, чтобы не томить его не удостоен­ ным ответа вопросом. - Да, и у нас трое детей, - сказал он и ещё посветлел лицом, хотя стоял спиною к окну. - А у меня двое - обе девочки и такие славные, - сказала она и вдруг подумала: «А ведь я, наверное, могла стать попадьёй, матушкой по-их- нему, не помани меня земные дали, плоские, как линеечка, да извилис­ тые». Он забрал скляночку с елеем и стоял с кейсом в руке, как бы не смея уйти. «Гложет, руки надо помыть, а я умывальник, как сундук со златом, загородила». - Она поспешно подвинулась в сторону и тут же одёрнула себя: «Зачем суечусь, это врачи, дотронувшись до больного, моют руки, а священники наоборот - перед тем, как подойти, хотя и пальцем не прикос­ нутся». Ещё попрощаться не успели, вернулся Женька, куда более бодрый, чем перед поездкой. Вот и свежаком понесло. Даша покраснела: так чужд был растёкшемуся по горнице благовонию водочный запах. - Ну, мне пора. До свидания, - кивнул священник и улыбнулся ей, чтобы не переживала на этот счёт. - Теперь на крестины, что ль? - спросила она, ступая следом за ним в сени. - Нет, на отпевание, Дашенька, - тихо ответил он. Уже во дворе прозвенела, как капель, знакомая мелодия: «Позови меня тихо по имени...» Батюшка ловко извлёк из кармана брюк под рясой мо­ бильник. По лицу сразу поняла, что звонила матушка. У калитки он перекрестил её, и, только когда садился в машину, она вспомнила, что не расплатилась. Хотела окликнуть, но теперь какой-то го­ 97