b000002160

Под утро Ставка Верховного сама выходит на связь. Шифровку принимает старший радист. Толя лежит на ватниках поверх лапника под открытым не­ бом, где легче дышится. Эшелон взрывали неподалёку от села Коханово на Могилёвской земле. Ставка, словно всё видела своими глазами, благодарит за успешное выполнение задания. На занявшейся заре под Прохоровкой, на рас­ калённой Курской дуге, началось наше решительное танковое наступление. А немцы не дождались ещё одного эшелона с боеприпасами и техникой. К вечеру партизанская бригада навсегда покидает лагерь. Идут спорым шагом, и нагрянувшие каратели не застают на месте ни одной живой души, с яростью палят по пустым землянкам. Это видят, а скорее, слышат пар­ тизаны небольшой специальной группы. Они поотстали от своих, чтобы выполнить последний долг перед павшими товарищами. Продвигаются крюком, на заре выходят к ручью. Немцев у чёрной груды, оставшейся от эшелона, нет, железнодорожную насыпь вместе с полотном как срезало. Партизаны без помех предают земле тела четырнадцати бойцов вместе с замполитом Тихоном Федотовичем. Пройдёт некоторое время, и жители Коханова перезахоронят павших в бою смельчаков - каждого в отдельной домовине. А к двадцатипятилетию Победы над их могилами установят мра­ морные надгробия, и постепенно окружит партизанские захоронения тихий сельский погост... Лежит Толя, покачивается в повозке, дремлет, вытянув раненую ногу, а слышит, чуть ли не видит своих ещё не родившихся детей уже взрослыми, и умерших маму и жену, и еще кучку сидящих за поминальным столом - и живых покуда, и почивших. «Вещий Олег», сам давно на том свете, под­ нимает поминальную стопку за новопреставленного. Толя всё понимает, а сказать внятно ничего не может, только тянется прикоснуться к дорогим людям, но руки, будто чужие, не слушаются, и, глядь, никого уже, и ноги нет, и боли —ни-че-го, даже неба —то ли отвернулось, то ли подёрнулось мглой. Ну куда же вы?!. - Жень, папа что-то сказал? - встрепенулась Даша - уж сама не знала, верить ли своему слуху. Отложила семейный альбом на том развороте, где мать с отцом смотрели с фотографии в свой свадебный день. Оба молодые, весёлые, со светлым нимбом счастья над головой. Полюбила юная агро­ номша фронтовика безногого, без кола и двора и предложила поехать к себе на родину, в деревню под Владимиром. Женька клюет носом, он не то что ослабевший отцовский голос - её-то не слышал. Даша приблизилась к отцу, провела по виску, где билась в жил­ ке кровь. Отец дышал глубже, ровнее - не то во сне, не то в беспамятстве. Она постояла подле и повернулась к брату. А он уже подбородком упёрся в скрещенные на столе ладони. 94