b000002160

Потом она не заходила за ним несколько дней, не встречалась в столо­ вой, и он не на шутку встревожился. Как раз приехал Вольницын от свой «Мани». Разглядывал в зеркале боевую царапину на подбородке, балагурил, подмигивал не находящему себе места Степану Даниловичу. А он именно сегодня собирался отправиться в путь, чтобы схоронить любимое оружие, но прежде решил подняться к ней. Кто знает - прихватит по дороге сердце - и каюк. В её палате был странный беспорядок. На кровати самой Нины Фёдо­ ровны пестрел оголённый матрац. Какая-то чужая женщина в тёмном завя­ занном сзади платке застилала её кровать. Он не на шутку перепугался, ибо знал, что значит внеурочная смена постельного белья. Наконец увидел её, жмущуюся к окошку, и от сердца отлегло. - Что ты тут хозяйничаешь? Кто такая? - строго спросил он новень­ кую. - Из колонии я, чай, - нечистым и все же певучим голосом ответила та. - Вот ложусь поближе к окошку. Мне воздуха надо больше. Я, чай, пять лет сидела в духоте. - А ну, брысь от этой кровати! - клокочущим голосом сказал Степан Данилович. - Ай ли? - Она бросила возиться с пододеяльником и упёрла руки в бока. В глазах была какая-то ленивая ненависть. Он ощутил всё своей ещё недав­ но задубелой кожей. - А я сейчас Клёвого позову, он тебе, старый ты пёс, живо кранты вырвет. - Молчать, шавка! - почти прошипел он. Было невыносимо стыдно пе­ ред Ниной Фёдоровной за её унижение. - Степан Данилович, не надо! - Она сделала движение к нему, но его уже понесло. Накрывал девятый вал. - Прочь отсюда! —выкрикнул он полушёпотом. Старая привычка ни при каких обстоятельствах не звать на помощь в худую минуту не изменяла ему. Новенькая сдвинула со лба платок. Большой рот ещё расплылся от улыб­ ки. - Не подходи, хрыч, я бешеная, —предупредила она, хотя он, войдя в па­ лату, стоял как вкопанный, и внезапно залилась истошным воплем. Стукнула по стеклу ветвь той же, что и перед окном его палаты, черёму­ хи, сорвались малые птицы, а Нина Фёдоровна шагнула к нему, чтобы ог­ радить, уберечь. Жар залил грудь старика, капелька расплавленного свинца подкатилась к сердцу. Прибежал младший медперсонал, замелькали белые халаты. Степан Данилович медленно спустился на первый этаж. Подскочил Вольницын, дёрнул за рукав. - Что, и у баб уже чудят? А у нас в палате двое, этих... Тащи, Стёпа, свой парабеллум... Дело-то - керосин. 74