b000002160

- Да что с вами? Вам плохо? - испуганно спрашивала она и теребила его за рукав. - Мундштук выпал. Бог с ним, потом достану. Экая непогодь и холодры­ га несусветная. - Да никакого особенного холода нет, - сказала она с сомнением, хотя и зябко повела плечами. - Вы больны, вот вам и кажется. - Ничего мне не кажется, и не больной я, - ответил он. В полусумерках её лицо излучало какой-то дивный свет. Похоже, и на неё накатывался последний, девятый вал. С треском хлопнула дверь за её спиной. Она даже вздрогнула и ухвати­ лась за его плечо. - Слушайте, - глухо сказал он, до самого сердца поражённый её испу­ гом. - Пойдёмте погуляем. - Да куда вам сейчас гулять? Сначала надо поправиться. - Ничего, я не поддамся. Ударил один-единственный шальной гром. «Наверно, мой крест сорвал­ ся с неба», - подумал Степан Данилович. Они гуляли допоздна по пустой берёзовой аллее. Листва сбрасывала капли-светлячки, гаснущие в чёрных разливах луж. Он топал в кирзаках, а она старалась водить его мимо луж, и он с приятностью подчинялся её лёгкому нажиму. Они удалялись, пара одиноких, никак не могущих взле­ теть взъерошенных птиц, и ветер всё трепал их негромкие голоса, и две их жизни проносились, подобно плещущей на ветру листве по обе стороны аллеи, чтобы сомкнуться, смешаться вдали, на чёрном острие конца. На краю аллеи пушилась поднявшая асфальт тёмная трава, и тут они остано­ вились. - Больно охота держаться за обломки, - сказал он, невольно беря её под руку. Она встрепенулась. - Но надо, Степан Данилович, надо. Мы не сами по себе появляемся на свет, и нам нельзя вот так уходить, даже когда плохо, когда невыносимо... Нина Фёдоровна говорила. Её дыхание обдавало теплом его старое, мор­ щинистое лицо. - Да, теперь у меня словно пальцы свело. Не отпущу, пожалуй, —пообе­ щал он. - Вот мой Василий Дмитриевич надломился из-за сына. Его болезнь - рак, бывает сам организм перебарывает. А облучение и операции - это так. Только сам организм... А муж у меня был очень сильный. Я надеялась до последнего. Нина Фёдоровна вздохнула со всхлипом. Она в первый раз обмолвилась при нём об умершем муже. Мёртвый вставал между ними, и Степан Дани­ лович с почтением и готовностью признавал права души его на эту чудную старушку-девочку. А его Мани, Вари вместе с Марфой, живые и не слабые 72