b000002160

ещё ходил гоголем, а сегодня, может, и на второй этаж не вползёт. Он зары­ вается лицом в подушку. К ужину Степан Данилович опять не смог выйти, и она пришла сама, почтительно и тихо поздоровалась. Он видел молодое курносое лицо с ка­ пельками веснушек на носу, кружевной воротничок и папку под мышкой. - Степан Данилович, я не потревожу вас? - ещё тише проговорила учи­ тельница. Он открыл глаза. Вместо молоденькой девушки перед ним склонялась чуткая старушка, теребила в руках носовой платочек. Светлое лицо словно лучилось. - Что вы?! Что вы?! - возразил он. - Только не стоило... Поговорили - сбивчиво и горячо. Он старался ничем не выдать своего состояния: так, мол, занемог слегка. Неожиданно она сказала, что записала по памяти его рассказ. Он очень удивился: да для чего? «Надо, когда-нибудь это обязательно будет надо», - взволнованно уверяла она, поправляла по­ душку, невзначай коснулась его щеки. Он почувствовал, что сейчас на эту щёку выкатится слеза и даже рассердился: нечего за ним ухаживать, уход и так хороший. Она фыркнула и улыбнулась. Совсем затуманенными глазами он ничего не видел, просто ощущал её всю как тёплый манящий воздух, может, посланный ему напоследок. Как жаль, что он ничем не мог помочь ей. Он мучился перед нею, клонил голову и, когда она попросила рассказать что-нибудь ещё о том времени, охотно откликнулся. Сел прямо. - Знаете, я одно время на тягаче «НИТА-5» служил. Немцы с воздуха раз­ бомбили деревню, где мы стояли. Дома горят, а рядом с «Катюшами» маши­ ны боепитания «ЗИС-5» со снарядами. Взорвись снаряды - всё разнесёт. Я на своём тягаче цепляю на крюк машин кольцо с тросом и оттаскиваю их в сторону. Тут хмырь какой-то... Я не вижу, что у него лампасы, одет так - всё закрыто, только что-то около него крутятся... Он и говорит: «Неправильно тягаешь, надо задом подъезжать к машинам». Это мне, значит, надо сначала развернуться, потом натянуть трос, посмотреть, не оборвался ли, не убил ли я шофёра. Так я одну машину вытащу, а тут три успеваю. Ну я его... и послал на три буквы. Потом меня вызывает начальник штаба, спрашивает; «Ты знаешь ли, кого «туда» послал? Командующего армией! Вот кого». Я чувствую: у меня на голове волосы закололи. Ну как иголки. Всё, расстрел! А дальше начштаба мне интересное сообщает: «Командующий сказал: хо­ роший, сообразительный у меня боец. Вот парабеллум восьмизарядный прислал и бутылку водки...» Степан Данилович покачнулся. Белое облако с красными, как сама кровь, прожилками, покрыло его. Он забылся. Она ещё немного посидела и ушла. К вечеру появилась главврач: ну что, Ремесленников, болеть надумали? Нехорошо, нехорошо. Пощупала пульс, прослушала, смерила давление. 69