b000002160

- Вот Ленин вошёл с матросами в Учредительное собрание, и установи­ лась наша, рабочая власть... - Помните, как храм здесь-то закрывали? - Этот, Благовещенский-то?.. Без меня. Я в ту пору в Ярославле на бух­ галтерских курсах учился. А вот как кладбищенскую церковь прикрывали, помню. Осенью. Колокол срезали. Утварь - на паперть. Врата заколотили, и вся недолга. - И кто эти люди были? Какого сословия? - Ну, простого... Начальство новое. Тимофей Корольков, Семён Бегу­ нов... Да мало ли... И вот что я скажу, несчастные оказались люди: кто по пьяной лавочке удавку на шею накинул, кто из-за сына спился и в реке утоп... Кто ещё дурнее кончил... Как пошла на них «косая»! Как пошла- поехала! Беду, видать, накликали на них наши бабки. У меня фотография ихняя есть. Сейчас покажу. - А вы с ними не снимались?.. - Нет, меня там, мил человек, не было. Я тогда брата хоронил, брата, убиенного остатками белой банды. - Ну вы мне лучше покажите фотографию тех лет, когда в мальчиках служили. - Есть одна. Но в ту пору я уже помощником приказчика был. А в маль- чиках-то четыре года пребывал. Один выходной - воскресенье. Покупатель входит - стою навытяжку. Окинул взглядом - вижу размер, соображаю, ка­ кой костюм лучше подойдёт. Нет у меня —записываю. Кино стоило десять копеек. Корреспондент кивнул и напомнил о фотографии. Лицо у него было по­ чему-то угрюмое. Борода, как у архиерея, - широкая, с проседью. Потому и вспомнил из многого, что было, того, сошедшего с пути архиерея. Жалея, что дал промашку, поведав о встрече с ним, старик зарылся руками в ящике комода. Гость косился по сторонам. Ноги в одних носках замёрзли. Холод тянул по полу. Он встал, ступил в сени. Так и есть: дверь на улицу раскрыта. Он сам и оставил, когда выходил покурить. Старик ещё сердечные капельки принимал. Настенные часы в чёрном, с балясинками кс/рпусе стояли, показывали пятнадцать минут четвёртого, наверно, уже не первый год. Мальчик с русой чёлкой набок глянул пытливо, остро и даже со скрытой грустью. Он понравился гостю. Машинально, но в душе, вероятно, желая пошире приоткрыть тайну чужой жизни, корреспондент перевернул фо­ тографию. Хорошая, добрая бумага пожелтела, а чёрные буквы светились свежо и чуть отливали золотом: «На добрую и долгую память дорогой маме отъ вашего сына Дениса Логунова снимался 15 л ѣ тъ 1915 г. 5 марта». - Из земли бы матушку выкопал, чтоб жила со мной, —горячо сказал старик. 38