b000002160

бешенством в глазах взирал на баловство, не в силах ни одёрнуть, ни поме­ шать чему бы то ни было на свете. Он висел под потолком в тяжёлой раме, переступить через которую, несмотря на всё неистовое желание, не мог. Серые губы его оледенели, а стоячий воротничок кителя навечно сдавил горло. Денис молча опустил на приготовленный столик коробки с покуп­ ками госпожи. - Послушай, мальчик, - обратилась она, быстро повернувшись, как буд­ то уже видела его, пока подкармливала жадную собачку. - Почему ты такой бледный? Почему ты дрожишь? - Я не знаю, - сказал Денис. Молодой мужчина чуть-чуть усмехнулся. «Нас хорошо кормят, хотя и не так, как вы изволите пичкать дворовую собаку», —дошептал он про себя. - Ну-ну, - одобряюще кивнула она. - А никто не обижает? А? Только не лги. Лучше промолчи. Никогда не лги! - Нынче уж нет, не обижают, - ответил Денис. Она подошла ближе, что-то говорила. Бархатистый, грудной, сам голос щекотал ему лицо. Денис млел. Молодой мужчина перестал улыбаться. - Это - ребёнок, Антонида, - тихо и безнадёжно сказал он. - У тебя есть братики, сестрички? - спросила она. - Да, есть братик, - выдохнул Денис и оправил костюмчик. Костюмов мальчикам шили по два в год - летний, к Пасхе, и суконный, к Рождеству. На Денисе сегодня был новый бежевый летний костюм, а про­ шлогодний он отослал брату. - А коровка у мамы есть? - словно бы услышав его мысли, спросила госпожа. - Я не знаю, - сознался Денис, ужасно страдая. Он понимал, что об этом ему следовало бы знать. - Была, но, может, матушка уж продала... Хозяйка потянулась рукой к ларцу, достала что-то. - Вот, держи. Пусть мама купит корову. Денис отшатнулся: брать чаевые мальчикам категорически запрещалось, а тут было целых пять рублей. - Я знаю, знаю ваши порядки, —без веселья засмеялась вдова. Порой она смеялась почти с грустью. * - Ты не отказывайся. Ну ради Бога. Я не только для тебя, твоего братика, я ради себя так хочу... Внезапно голос её сорвался, его бархат стёрся до дырки. Денис перестал слышать, закружилась голова. На следующий день он отослал брату и суконный костюм. В потайном кармашке лежала драгоценная пятирублёвая ассигнация. А вскоре его обидчик попался: брал чаевые прямо подле извозчика, был пойман и выпорот. Родителям полетело письмо с предложением немедля забрать неуёмного сребролюбца. Оплата дорожных подразумевалась. 36