b000002160

Давний случай с подводной скалой он, конечно, не забыл, но в мисти­ ку отказывался верить. Да и ход событий стал уже настолько запутанным, непредсказуемым, иной раз и богомерзким, что эфирным тёмным силам, если они всё-таки существовали, ныне незачем было вмешиваться в земные дела. Как теперь ни суди, ясно, что он дал маху и проводы пропустил. Однако мог ли Махотин уехать, так и не сказав последнего прости! Он уже встал со скамейки, как грянул слаженный громоподобный залп, и раскат эха тут же покрыли своим неистовым криком грачи. По узким кладбищенским тропкам, натыкаясь на ограды, Махотин вы­ брался к дороге, по которой плыли закончившие своё дело катафалки. Лица в окошках разглаживались от скорби: люди ехали помянуть новопрестав­ ленных. Лишь на аллее, откуда, по-видимому, и грянул залп, провожавшие ещё только-только расходились по машинам и автобусам, и он пошёл на этот последний ориентир. Быстрый шаг отдавался болью в бедре, и пал­ ка едва поспевала толкать рассыпавшуюся комьями землю в ряду могил с табличками: «Неизвестный мужчина» и «Неизвестная женщина». Махо­ тин пожалел этих бедолаг, отныне безнадёжно безродных, и в душе успо­ каивал их, самого себя: ничего, ничего, ребята, со временем все, почти все, становятся «неизвестными», и вам, самим несчастным пока, принадлежит лидерство в неизбежном земном забвении... Такими словами он никогда не говорил даже в обществе образованиях людей, пожалуй,-даже не думал и, спохватившись, остановил движение никому, по крайней мере в таком месте, не нужных мыслей. Вскоре неприметная тропинка, на которую он свернул, срезая путь, вы­ вела его к широкой аллее в серебре елей по бокам. Машины, выстраиваясь в колонну, отъезжали. На одной из них он заметил «мигалку» и номер с российским триколором. У свежей могилы не осталось никого, когда он подошёл. Дорогие венки с цветочными узорами сходились поверху домиком. Он чуть наклонил в сторону тот, что стоял поближе к воткнутому в землю дере­ вянному кресту, и остолбенел. На фото в золотистой рамочке был запечат­ лён он сам, только покраше, поинтересней, ни дать ни взять искусный ре­ тушёр поработал с его фотографией, хотя и перестарался с глазами, придав им столько пылкой, светлой голубизны, которой у него отродясь не было. И всё же сходство оказалось поразительным, какого он не замечал при жизни брата. Так кем же всё-таки был он, дорогой его брат? Никита ничего толком не рассказал ему о своей работе, даже когда отечественное военное про­ изводство превратилось для всего «цивилизованного мира» в секрет по­ лишинеля. Махотин начал аккуратно перебирать венки. «Замечательному конструк­ тору...», «...гордости российской военной промышленности», - считывал 309