b000002160

По прежним временам Махотин помнил здесь один храм, он виднелся из окна гостиничного номера - бордовый каменный шатёр у реки. К церкви он подъехал на такси. Перекрестился и ступил во врата, проход среди молящихся, облачённых в тёмные одежды людей вывел его прямо к гробу. Гроб был полированный, из дерева ценной породы. А цветов столько, что лежащие сверху свисали головками за края. Молодой, с такой же чёр­ ной, как ряса, бородкой священник служил панихиду. Больше он никого не успел увидеть, устремив затуманенной слезой взгляд к изголовью гроба. И его обдало жаром: в гробу, вытянувшись в смертном сне, лежала девушка с белым венчиком на лбу и с такими правильными, красивыми чертами лица, подправить которые (или исказить до безобразия) по силам одной смерти. Он машинально опустил к ногам покойницы цветы и, приподняв палку, чуть покачиваясь, вышел из церкви. Молодые крепкие люди в чёрных костюмах не подпускали близко к паперти нищих и бомжей. Те толпились в стороне, ждали. Махотин подал милостыню в чью-то ладонь, у которой оставалось всего два пальца. После этого калеки прискакал хромой подросток, Махо­ тин подал и ему, всем, кто протянул руку. Спросил, есть ли в городе другая действующая церковь? Ему объясняли тихо и наперебой. Он снова ехал в такси, стрелки часов приближались к часу пополудни, вре­ мени у него оставалось с гулькин нос, и он решил повернуть к кладбищу. У въезда, где женщины в платках торговали цветами, в третий раз за сегодня купил бордовые розы. Могилы родителей Никиты находились посерёдке старого кладбища. Что там ни души, он увидел ещё издали. Через открытую калитку сту­ пил в окрашенную серебрянкой ограду. Дядя Дима и здесь остался верен себе. «Ну что, племяш, трудно добраться до могилок по ворохам листвы?» - спросил он глазами. Махотин осторожно снял с губ дяди листик, и лицо стало столь строгим, печальным, каким не бывало при жизни. Дядя Дима, с него станет, словно специально сфотографировался на памятник. А жена, опередившая его на год, глянула на Махотина ещё не успевшими постареть глазами: какими, мол, судьбами и почему один, без Никиты?.. Он положил на могилы цветы, прикоснулся к сыроватой земле, перекрес­ тился и присел на скамейку. Мобильника он не имел. И раньше-то не увле­ кался телефонными разговорами, а «карманную» связь просто не любил. Да и куда, кому сейчас звонить? Только вчера вечером ему позвочила дочь Никиты. Он узнал младшенькую, ту самую плаксу. Но на этот раз голос её был тих и ровен, видимо, уже выплакала девица свои слёзки. Он спро­ сил, отчего это произошло? «Сердце», - ответила она и замолчала. «...Из дома?» - уже вытягивал он из неё, как клещами. «Да, из дома». Жалея её, он не стал расспрашивать дальше, и она ничего больше не сказала. И, что уди­ вительно, за весь разговор не было произнесено ни одного имени. Теперь, у могил родителей Никиты, надежда на то, что произошла какая-то, из ряда вон, ошибка, ненадолго приободрила его. 308