b000002160

буквально подарив очень неплохой, даже по прошлым временам, урожай. Никитин крыжовник усеялся крупными, с янтарным отливом ягодами, об­ лепиха густо огроздилась, сверху вырядилась в коричнево-оранжевую шап­ ку из сочных продолговатых ягодок. «Что бы это значило?» - задумывался, глядя на них, Махотин. За эти бездарно прошедшие, улетевшие в чёрную дыру годы он почти не встречался с братом, проекты ложились под сукно, командировок у него не стало, зарплату и ту не выдавали по полгода. Оборудование от бездействия портилось, металл самых лучших марок словно гнил. Нашлись «предпри­ ниматели», попытавшиеся нажиться на всём этом, как на металлоломе. Ма­ хотин, увидев погрузку, решительно пресёк её, по старой привычке даже врезал одному из деляг, да не рассчитал удар, чуть не прибил, и тогда встре­ пенулась дремавшая Фемида. Махотину едва не впаяли срок. Оборудование осталось на прежнем месте, покрылось ржавчиной. Брат, наверное, и сам жил как в тисках, однако его поприще имело от­ ношение к славе Отечества, пусть былой, пусть стремительно, как дека­ брьский день, померкшей. Но Никита всё-таки дожил до рассвета, первых лучиков из-за горизонта. А Махотину ничего больше не светило, да ещё появилась боль в ноге - сказались прошлые чрезмерные нагрузки в спор­ те, пришлось даже обзавестись палкой, и, опираясь на неё, он отправился на новую работу - в частное предприятие по производству безалкогольных напитков. Жизнь продолжалась. Как шутил он, с ускорением к концу. Да-с, к последней остановке. Электричка шла до города, где жил брат. На конечной Махотин, преодо­ левая боль в ноге, быстро покинул вагон и без использования спецсредств *- палки и перил —поднялся по выщербленным ступенькам вокзальной лестницы к широкой площади, и тут вспомнил о цветах, оставленных на багажной полке. Он пожалел цветы, тем более, что выбирал лучшие, как сказала бы мама, «изо всего рынка». Хорошо, рядом оказался цветочный павильон, и он опять купил бордовые розы и здесь же, у площади, сел в троллейбус. Вскоре он уже ступал по двору серого типового дома. За столько лет ни­ чего тут не изменилось, только поблёкло, но сосны зеленели по-прежнему ярко. Как говаривали в старину, струны в душе у него натянулись. У подъ­ езда не было никого, а дверь квартиры оказалась назаперти. Он подавил на кнопку звонка и вернулся во двор. «Что же ты надумал, Никита, в прятки со мной поиграть? - удивлялся и вздыхал Махотин. - В детстве не хотел, а сейчас приспичило? Ну и где же ты? В церкви. Где же ещё тебе быть!» Догадка Махотина имела все основания. В последние годы, как переда­ вали ему, брат стал истовым верующим. Соблюдал посты, отстаивал в цер­ кви службы и вообще был в храме как дома. А он почти целиком положился на жену, сам же бывал в церкви редким, хотя и благоговейным гостем. 307