b000002160

Махотине. Как и обещал он перед поездкой, тут проходили на прочность обе любви: у одного - платоническая, у другого - скорее, плотская. Махо­ тин не испытывал физического влечения к юной особе, по крайней мере, мог убедить себя в этом, а Никита испытывал, да ещё какое, но скрывал своё помутнение, однако ж как неумело. И Махотин всё примечал, только не думал, что братец так быстро свильнёт с утоптанной тропы. Две руки - тонкая, нежно опушённая Марианны и сильная широкая - брата, всё чаще стали опускаться под стол, к оголённым коленям. Махотин виду не пода­ вал, хотя его слегка и раздражало, что при шалостях с братом дева слепила из-под бровей чёрно-золотистым огнём его, Махотина. Сам человек погра­ ничный, без колебаний выбирающий грани поострей, он быстро раскусил её, распознал то, что, в принципе, ему нравилось - сочетание лукавства и коварства с детской непосредственностью и любознательностью. Вот и тогда вечером за столом она завела разговор в избранной ею мане­ ре - шутливой и наивной. Говорила она, кстати, без всякого акцента. «Ну как у вас медведи, не слишком озорничают?» - обратилась она к Махотину, не оставив обычных ласк с Никитой. «Заходят, бывает, на улицы, в окна заглядывают, но в общем ничего особенного». - Махотин пожал плачами. «И никто не пугается?» - «А чего? Ведут себя смирно, в рамках приличий. Если увидят в окошко что-нибудь такое... - для примера он сплёл кисти рук, - тут же деликатно отвернутся». - «Только кто знает, что у них там на уме», - загадочно проговорила Марианна. «Этого никто знать не может. Раз один медведь залез на липу у дороги, раскачался да переломил. Всё движение было парализовано». - «Ну и чем же дело кончилось?» - «А тем, что отправили его в больницу, в травматологию». - «Ой как гуманно! Ой! - восхитилась Марианна. - И он там никого не задрал?» - «Нет-нет. Это ведь не настоящий медведь - ряженый пьяный мужик. Дело-то на святках было. У нас на святки обязательно нарядятся!» - «Ха-ха-ха! - звонко, как уже стало бы не по силам и зурне, залилась Марианна. - А у нас, - сказала полушёпотом, - акулы подплывают к самому берегу и за ноги отдыхающих - цап!» - Она щёлкнула зубками. «Если к берегу - это за Никитой». - Ма­ хотин с жалостью поглядел на брата. Поднялся, едва не опрокинув стул, и направился к себе в бунгало, где рухнул на раскладушку да тут же и уснул. Он спал тогда как сурок - спокойно и сладко. Но тут проснулся среди ночи. Гром долбил горы так, что бунгало сотрясалось. Однако че прихоть переваливающейся через горы грозы разбудила его, а, как ни странно, то­ ропливый шёпот. Он сразу определил положение источника - в длинном сыроватом коридоре, и им была, вне сомнения, Марианна. Вскоре двойные звуки шагов со шлейфом слабого эха стали подниматься вверх, в мансарду, где умещались лишь кровать да колченогий стул для одежды. Очевидный любовный сговор не расстроил Махотина, напротив, он испытал, скорее, подобие гордости, даже не лично за себя, стойкого, как скала, а за платони­ ческую любовь, которая проявила мудрость хотя бы в том, что не обошла 298