b000002160

И вот они приехали на старый Курский вокзал. Махотин с первых де­ тских поездок питал слабость к этой громаде из коричневого гранита с белёсыми крапинками голубиного помёта на цоколе. Билеты на юг были давно распроданы, но он договорился с проводницей, и за двадцатник «с носа» она поселила их в купейную двухместку. Боже, сколько любви к стране прибавляли поезда дальнего следования! Может, ещё и потому и здесь всё пошло на убыль, что с определённой поры ездят одни и те же пассажиры, а ещё посостоятельней только летают и не замечают, что там, за окном вагона, под крылом самолёта, да и не волнует их это нисколько. Махотин с братом смотрели на плывущие чередой леса, потом степи, наконец, горы и, как мальчишки, подталкивали друг друга локтями, показывали пальцем. Страна простиралась и вдаль и вширь, неви­ димые обручи охватывали её, не давали расползтись. Юг, море у приезжих всегда побеждали грусть, заглушали горе, если оно было. На берегу они выбрали место подальше от «муравейников». Галька тут была с булыжник, а высокие волны накатывались под парусами пены. «Дикий край земли», как назвал их пляж даже непривередливый Никита. Запоздалое недовольство брата Махотин пропустил мимо ушей. Ему уже надоело всё время быть на людях. А длинное каменное строение позади, откуда не раздавалось ни звука, ещё больше отделяло их от мира. Кроме милицейского капитана со свисающими к подбородку усами, никто даже не приближался к этому месту. Капитан появлялся почти ровно в час пополуд­ ни, непременно с крупным полосатым арбузом, горящим в его руках зелё­ ным пламенем, и удалялся неведомо куда вдоль берега, где впереди не было никаких сооружений, если не брать во внимание башню маяка на далёком Скалистом мысу. Солнце пекло. Море гасило жар. Махотин не оглядывался на брата, пока тот, как крейсер вспенивая воду, курсировал вдоль берега, он уплывал всё дальше и дальше в сторону турецкого берега. Бетонный барак оттуда казал­ ся с кирпичик, а статный брат превращался в мальчика с пальчик. Жили они в бунгало из разноцветных щитов. Экзотическую бедняцкую постройку на самой горе сдала им хозяйка-гречанка. А у хозяйки, конечно же, была дочь - и красоты необыкновенной, истое дитя юга. Глаза чернее ночи, в каждом зрачке но призывному маяку, стройная, гибкая, что лоза, под которой они нередко трапезничали (словечко из речевого запаса Махо­ тина), а вернее, уплетали нехитрую еду из ларька и пили понравившиеся им «Имерули» да «Псоу», ёмкостью бутылок ноль семь, а стоимостью со­ ответственно рубль и рубль четыре. „ Марианна, так звали деву, обычно присоединялась к ним под лозой. Уп­ рётся локотком в стол, разливается зурной и, не отставая от «мальчиков», ведёт к алым атласным губам фужерчик. Ну а указательный пальчик, хотела она того или нет (наверно, хотела), всё чаще и дольше останавливался на 297