b000002160

его сердце, не в пример шаткой, валкой, что ступеньки в мансарду, любви плотской. Голове полегчало, и он уснул с лёгким сердцем, вернее будет ска­ зать, поплыл в спокойных ласковых водах моря. Его плавание было дальним, как, пожалуй, никогда. Он даже увидел чу­ жую, горбатящуюся оранжевыми холмами землю и помахал рукой единс­ твенной белокожей женщине на берегу, дочке директора военного завода, запрятанного ради большей секретности в небольшой районный городок. Назад он плыл по-дельфиньи, то чуть ли не выпрыгивая из воды, то пог­ ружаясь с головой. По масштабам своих плаваний он был уже недалеко от нашего берега и решил удивить брата: показаться перед его взором подобно восставшему из вод Нептуну. Он вобрал в себя побольше воздуха и с силой нырнул. Мощно загребая руками, быстро опускался. Глубина принимала его с лёгкостью, с колокольчиковым перезвоном в ушах. Вода становилась тёмной, немного липкой. Наконец он различал почти чёрный бархат дна и поплыл над ним в сторону берега. Однако горе тому, кто возомнит себя, хоть в шутку, богом, пусть и мифическим. Вскоре на его пути встала под­ водная скала. Её каменная громада так далеко уходила вверх, что, казалось, не было ей ни конца ни края. Пробудившееся течение прижало его к холод­ ным выступам, затянуло за собой в подводный грот, и он выпустил почти без остатка воздух. Перевернувшись внутри грота, он подёргал ногой, но не нашёл опоры, оттолкнувшись от которой можно было бы выплыть назад, к подошве скалы. И всё-таки обо что-то порезал ногу. И тут прямо под ним показался беловатый плавучий предмет. Марианна сказала неправду: акула не подплывала к берегу, а подстерега­ ла добычу за подводной скалой. Зубы у неё оказались острые, как стекло, зато у него были железные пятки. Поджавшись, он вколотил свою «кувал­ ду» в акулий череп. Что-то затрещало, загромыхало и попадало вместе с н и м . Очнулся он на полу в бунгало, между перевёрнутой раскладушкой и сто­ нущим братом. «Ну и когти у тебя... как зубы у акулы», - проговорил, на­ верно, в первый раз задыхаясь, Махотин и протянул брату руку. « А зачем ты завалился на мою раскладушку? Я что, видел в темноте?» - сердитым шёпотом ответил Никита. Недовольные друг другом, разошлись по своим углам. Утром в хмуром молчании прибрались в бунгало, сунули нервно заходившей по садику хозяйке деньги за кое-какие потери и, поочерёдно извиняясь, вышли за гремучую калитку. Марианна, молодчина, и носа не высунула. На своём берегу так же молча развернули вчерашние газеты, служившие им после беглого прочтения подстилками, расположились не ряДом, как обычно, а в паре метров друг от друга и поскорее окунулись в море. В первый же заплыв Махотин сделал открытие, если не потрясшее, то сильно озадачившее его, но он не торопился поделиться им с братом. А сам ожидал уже чего-то новенького, и предчувствие не обмануло его, хотя ничего 299