b000002160

ВЕНЕЦ Будь верен до смерти, и дам тебе венец жизни. Откр. 2,10 Памяти Миши Махотин не виделся с братом лет пять. Всё соби­ рался навестить, однако расстояние, которое электричка покрывала за полтора часа, вдруг оказывалось для него почти непреодолимым. Что поделаешь, канули в Лету времена, когда можно было не сговариваться предварительно о встрече, те­ перь следовало, если не ждать годами приглашения, то, на худой конец, позвонить, сообщить о намерении, иначе - напроситься, а это было не в натуре Махотина. К тому же, как он понимал, семья и работа заполнили до краёв чашу жизни брата, а что не умещалось, давно выплеснулось через край, вместе с ним, Махотиным. Но, как говорится, жизнь распорядилась по-своему, и вот Махотин ехал без личного приглашения брата, взирал из окна электрички на леса, пере­ лески, поля, щемившие когда-то и его сдержанную душу, но в последнее время всё, даже такая земная красота, перестало его влечь. Он уже встал на путь, на котором не сыщешь ни единой развилки и больше не сможешь выбирать. Все постарело вместе с ним, а вечная старушка - осень сов­ сем одряхлела, вошла в ту пору, когда обмякшая листва пугливо виснет в ожидании ветра. И всё же и в самой сумрачной череде дней в приро­ де обязательно покажется светлое окошко, притянет, хоть на мгновение, взор. Но вот чего не видели бы глаза, так эти мелькающие вдоль железной дороги, запущенные, похожие на тени, участки некогда сильных садовых товариществ с покосившимися, гниющими лачугами. А ведь и у них была заря - полвека назад, единственная, неповторимая, как у человека и всего, сотворённого им. На той садовой заре Махотин и проявил первый интерес к двоюродному брату. Началось с того, что дядя Дима прислал отцу стопку фотографий. Одну из них маленький Махотин запомнил на всю жизнь: дядя Дима в длинно- полом, по моде тех лет, пальто, в шапке-пирожке пробирается под ручку с женой к занесённому сугробами молодому саду. Педантичный, любящий во всём точность, дядя сделал на обороте снимка приписку: «Трудно добрать­ ся до сада по глубокому снегу». С нескрываемой гордостью дядя Дима со­ общал, что эти снимки лишь частица, «последний плод», как он выразился, увлечения его отпрыска. 293