b000002160

Я посмотрел на него без всякого предубеждения, ибо ещё не знал, что это тот самый дядин «сотоварищ», и отметил лишь несоответствие стола и фигуры. Да простит меня дядя, но его мне трудно представить за столом немаленького руководителя. Жизнь ковала из него простого гражданина, и он уже не противился быстрой, умелой ковке и навсегда остался в долж­ ности рядового инженера, но талант не растерял - тут уж любой молот был бессилен. Обычная подённая работа засосала его, но и вращаясь в отлаженных колёсиках, порою он совершал небольшие технические чудеса, за которые его уже некому было похвалить. И он сделал вид, что смирился, тихонько, как сказывали, порабатывал, рыбачил, охотился и теперь почаще заглядывал в стаканчик. Одно время - мне стукнуло шестнадцать - даже начал «совме­ щать» два последние занятия, почти не удаляясь от дома. Выпив вечером, он выбирался с ружьём из полуподвальной квартирки, которую с давних пор снимала бабушка, и палил в тёмную небесную сферу, пока она не уво­ дила его назад - через кухню с русской печью, лавкой, ведром, ковшиком, подвешенным на ободке его, - в сумрачную, без окон, спальню. Сырость полуподвала выманивала из вещей таящиеся в них запахи. Я вспоминаю их с нежностью и всё большей тревогой, особенно ничем не пе­ редаваемый, сыровато-сладкий дух бабушкиного сундука. Но разве можно быть в таком жилье счастливым?! Из-за новых, «вооружённых» дядиных конфликтов с судьбой Нина Ро­ бертовна, его жена, перенесла ружьё к нам, и я сам несколько раз пальнул с крыльца в вечернее небо... Первые мои детские впечатления от дяди связаны с его охотничьими подвигами, хотя я мало что мог уразуметь из его рассказов. Дело в том, что наш дом служил дяде отдушиной, а мама нередко устра­ ивала праздники. Пожалуй, кроме Рождества, Воскресения Христова, Кре­ щения да Нового года, они соответствовали основным советским. Собира­ лись гости. Появлялся дядя в сопровождении Нины Робертовны, нередко и двух их дочерей, застенчивый, с робким кашлем курильщика. Таким он оставался до первой-второй рюмки. Мой отец, Пётр Павлович, выпивал одну-единственную, гости - побольше, но никто, как дядя. Мама умела приготовить стол. Обилие и многообразие —два могучих условия, которых во всём жаждет человек, выполнялись неукоснительно, в дело употреблялась вся продуктовая добыча, дом в таких случаях не знал тайников про запас. Дядя был на седьмом небе. Однако наступал момент, когда закуска становилась просто едой. Дядя изумлённо созерцал свою пустую рюмку и начинал под шуточку, но упорно добиваться наполнения: «Анна, доставай, на том свете никто не нальёт». Мама, глядя ясным взором, отвечала: «Выпил - и хватит». Противоборство шло при переменном успехе, но в итоге заканчивалось поражением дяди - временным, до следующего раза. Все его поражения и крахи были вре­ 285