b000002160

Изображение царя я впервые увидел на золотой монете, каким-то об­ разом попавшей в руки тёти Лены. Старое золото потускнело и не играло даже на ярком свету. Тою же Мироносицкой, много раньше, подымался от вокзала Ленин, один-одинёшенек, без самого скромного сопровождения, ибо будущий вождь прибыл во Владимир в 1893 году - на встречу с революционером Федосеевым, впрочем так и не состоявшуюся. Если бы та же, покатая Мироносицкая не совершала крутого разворота навстречу Большой Нижегородской, тогда ей ничего не оставалось бы, как, немного изогнувшись, влиться в Подсоборную, где и жили мои дорогие сородичи. Под горкой, у Тёмного моста, напротив того места, где архитек­ торы не допустили напрашивающегося слияния двух улиц, помещались солдатские казармы. Благостное, слаженное пение «Боже, царя храни!» не­ редко пронизывало воздух обеих улиц. Наверху, как бы спускаясь с неба, плыл в облаках белый изумительный собор. Об эту пору дядюшка был белоголов и кудряв. (Через много-много лет белизна волос вернулась - в седине, чего не скажешь о кудрях). В год Ок­ тябрьской революции он подрос настолько, что один бегал к казармам и даже подружился с солдатами. Но недаром говорят, что всякая власть от Бога. Колокол с колокольни древнего собора вскоре был сброшен. Многие познали эту скоротечную ра­ дость разрушения «старого мира». Здесь, пожалуй, лучше будет перенестись на много лет вперёд. Выучившись на инженера, дядя самозабвенно работал, что-то постоянно придумывал. На заводе образовалась группа молодых честолюбивых инже­ неров. Дядя был душою и руководителем её. Однако покража изобретения и последовавшая, пусть и недолгая, болезнь всё же надломили его характер. Потихоньку он начал попивать, кто-то зоркий заметил, доложил, и груп­ пу передали другому инженеру. Этот товарищ ещё недавно, как говорится, смотрел дяде в рот, а теперь начал поучать его по административной линии, которая, в общем, элементарна, как лестница, по которой надо побыстрее взбираться. Создалась ситуация, нетерпимая для обоих. Случай должен был развести их навсегда, и он представился тому, кто поднялся выше. Однажды в ночное дежурство переутомившегося дядю сморил сон. Про­ изошла авария. Хотя она и не причинила производству ощутимого вреда, спрос был строгий, и бывший товарищ не преминул приложить руку к его увольнению. Вдобавок дядю с семьёй выселили из хорошей ведомственной квартиры на Большой Московской, и пришлось им перебираться к моей бабушке, в тот же дом на бывшей Подсоборной, переименованной в честь революционера Урицкого. К слову сказать, много лет спустя, будучи студентом, я был на практике на этом заводе и как-то за массивным начальническим столом увидел уже ссохшегося человечка с выцветшими, ничего не выражающими глазами. 284