b000002160

и настал момент, когда некая сила приподняла меня и швырнула в тёмную залу - лбом в ребро распахнутой створки окна. Кровь брызнула веером. Спиртовые компрессы и шёпот, нежные наговоры мамы быстро утихоми­ рили её. Тётя Вера на грузинском сурово отчитала дядю Гоги, и к утру всё уже почти забылось. А тут вскоре дядя Гоги, сменив по случаю фургон на «газик», увёз нас всех в горы, к ледяной прозрачной реке. День был сумрачный. Свисающие шероховатые ветви цеплялись за тент, припухшие облака туманили вершины гор, а понизу обнажалась немая глу­ бина пропасти. 26 ф е в р а л я 1 9 9 6 г о д а . Молчали горы, небо, густые жилистые кусты, однако вскоре деловито, холодно забурчали воды ледниковой реч­ ки, показались гребешки несущейся говорливой стаи волн. Мы медленно съехали, почти сползли по каменистой полудороге-полутропе. Продува­ ло, чуть не пронизывало насквозь горной, ледниковой свежестью, и мы стояли, очарованные укромным ущельем и благодатью сорвавшихся с гор вод. Хорошо искупался один дядя Гоги, вода, правда, доставала ему лишь до пояса, но снопами брызг обдавала всего. Он вышел довольный, невозмути­ мо улыбающийся. Мама, тётя Вера и Ия с Луизой уже торопливо надевали на «гусиную» кожу платья. Обратной дорогой дядя Гоги пел - с душой и светлой, спокойной грус­ тью. И непонятный язык приоткрывал некую тайну бытия. В нём словно смутно припоминалось древнее наречие, которое когда-то мог знать и я... Эдик, почти юноша, часто уносился но своим рисковым забавам и де­ лам. Ему, по-видимому, запретили привлекать меня, да и я был только в не­ которой степени предоставлен самому себе, мама почти не упускала меня из поля своего зрения, и сестра, уже тогда ничего не делавшая напоказ, скрыто, но заботливо присматривала за мной. Частенько с Луизой они за­ крывались где-нибудь или садились на скамейку перед лестницей в дом. Понимали они друг друга с полуслова, и всё у них получалось слаженно, как в игре на пианино в четыре руки. Порой и тётя Вера уединялась с моей мамой. Говорила хозяйка, не в при­ мер некоторым осевшим в Грузии россиянам, на чистом русском, без ма­ лейшего кавказского акцента, нелепого в устах некоренных жителей. Как- то, невзначай подсмотрев за мамой и тётей Верой в приоткрытую дверь, я увидел двух помолодевших русских подружек, что-то горячо вспоминаю­ щих, может быть, о том, как под Галичем, где они были на студенческой практике, «страшно ревели медведи», а рыбы в Галичском озере было «пол- ным-полно»? Или как в приокском Белёве в тех же тридцатых набирали под Пасху яиц, чтобы покрасить их по православному обычаю?.. После всех тихих радостей дня, перед наступлением тёмной южной ночи, мы, гости, уходили на небольшую веранду, расположенную с про­ тивоположной стороны дома, где я спал безмятежно, как в родном доме 277