b000002160

Хмаладзе с подарком или с пустыми руками, хотя никакого отпечатка на приёме это обстоятельство не накладывало. Они всё понимали и ни в чём не нуждались, были очень расположены к маме и искренне рады всем нам. В наше благополучное пребывание в доме-полной чаше даже помощь ма­ мина отвергалась: только отдых —при абсолютной свободе и ненавязчивой заботе со стороны хозяев. Чтоб ничего не делать, мама, вечная труженица, просто не могла, и всё же ей было приятно посидеть, не хлопоча, за столом. Мы рассаживались в большой светлой комнате. Точно к определённому часу по высокой размашистой лестнице неторопливо поднимался хозяин. Стол был накрыт, блистало солнце. Попугайчики, причудливые ветви были нака­ таны по штукатурке в одной, не оклеенной обоями комнате. Казалось, они движутся по солнцу, повёртывают к нему головки, листья. Огромная бронзо­ вая птица украшала стол. Эту птицу живой утром за связанные ноги приносила с рынка тётя Вера. Красный гребень едва не волочился по дорожке, ведущей под густыми ви­ ноградными лозами от калитки к дому. Обыкновенную, но очень мясистую, крупную курицу хозяйка превращала в кулинарный шедевр. Под бронзовой запечённой кожицей обнажалось белейшее лакомое мясо, и мамина рука ос­ торожно поливала его для меня кислящим кемали. А великолепный, в сле­ зинках сулугуни разматывался влажными слоями - прямо в рот следом за курицей. Запивали нежно пощипывающими нёбо терпкими фруктовыми на­ питками. Только хозяин употреблял «Боржоми», который привозил по мно­ жеству бутылок и ставил их под холодную, почти ледяную воду из-под крана на террасе. Бутылки он откупоривал заранее, и как-то я, ещё не зная об этой особенности, слил из них всю воду и налил, как мне казалось, лучшей - пос­ вежей и похолодней. Невольный подлог в обед и обнаружился. Улыбчивое, с неизменной печатью доброжелательности лицо дяди Гоги вдруг сморщи­ лось, и он тут же по-грузински спросил о чём-то тетю Веру. Через несколь­ ко секунд все, кроме меня, от души смеялись. Я же испытывал сильнейшее смущение. «Вот удружил», —мягко сказала мне мама. Она попала между двух огней: всячески желала спасти моё самолюбие, но и никак не отозваться на курьёзное происшествие тоже не могла, мне самому перехватило горло, из груди, от самого сердца, поднимались слёзы. И тогда хозяин, отерев своё ху­ дожественно совершенное лицо, а заодно и стриженую наголо, зарастающую седоватым бобриком голову салфеткой, бросил её в тарелку, встал и, выходя из-за стола, дружески, по-мужски потрепал меня по плечу. Чудилось, лёгкий хмель постоянно бродил в нём. Великолепное виноград­ ное вино брало верх над пресным «Боржоми». Но он спокойно водил свою хлебную машину, по пути доставлял в дом и хлеб, и другие продукты. Ког­ да же иным вечером хмель зашкаливало за неприметную норму, он вдруг начинал вразумлять своего непутёвого, по моему теперешнему разумению, нарочито, наигранно непутёвого, сына. Тот грациозно отступал по комна­ там, террасе, саду и в конце концов убегал через калитку или просто махал 275