b000002160

Владимир. И до старости, почти до восьмидесяти, работала в медицинских учреждениях железной дороги - в санбаклаборатории и лет сорок - заведу­ ющей клинической лабораторией и сама смотрела в микроскоп кровь. Да, был ещё небольшой период работы во Владимирском лесхозе. Пе- риод-то небольшой, а литературы, которую она до конца хранила в цен­ тральном ящичке комода, осталось немало, и вся хорошая, передовая по тому времени. Вот на этом коротком поприще она и встретила нашего отца, лесничего в пенсне, крестьянского сына и бывшего русского офицера... Сейчас, когда прошло более трёх лет, как начинал я эти записки, сним­ ки лежат передо мной. Мамины фотографии тридцатых годов... Смотрю на них столь пристально, с таким напряжённым вниманием, что слёзы навора­ чиваются на глаза. Особенно умиляет меня та, где мама, видимо, в какой-то из своих карантинных экспедиций, заснята в столовой. На углу стола, перед нею, широкая тарелка с кашей, и мама подносит ложку ко рту. Силуэт на любительском снимке затенён, но округлое в ту пору лицо, обрамлённое волной тонких волос, проявилось до малейших подробностей. До того мило и притягательно, такая сладость в глазах - не от вкушения каши, полагаю, - от дуновения летящего к ней счастья. Невосполнимые потери, как я знаю по себе, - это утрата и души, очень важной её части. И несмотря на близкое мамино счастье, мне безмерно жаль её - с ложкой манной каши у рта, и возраст, девяносто лет, в котором она оставила мир сей, не в счёт. Тогда, три года назад, ей, по-видимому, становилось лучше и я с прибы­ вающей надеждой продолжал эти записи, вызывая из дали лет эпизоды де­ тства, все, как на подбор, счастливые. Ну так назад - к прерванным записям февраля девяносто шестого. 25 ф е в р а л я 1 9 9 6 г о д а . С мамой Луизы, тётей Верой Ремизовой, она вместе и училась —и в школе, и в Саратовском сельхозинституте. Среди студентов был и Гоги Хмаладзе, будущий отец Луизы, и его капо - Михаил Георгадзе, которого судьба сподобит стать впоследствии секретарём Вер­ ховного Совета у Брежнева. Глава семейства Хмаладзе происходил из грузинских князей. Позднее я слышал, что якобы в их доме услугами прачки зарабатывала на хлеб мать Сталина. По окончании работы, с одобрения хозяев, она уносила какой-ни- будь лакомый кусочек сыну, Иоське, как сама называла будущего вождя. Удивительно, добродушный дядя Гоги не придавал ни малейшего значения своему княжескому происхождению, дружбе с высокопоставленным пар­ тийным чиновником. Беспартийный, аполитичный, с загадочным характе­ ром, он, невзирая на прекрасное образование, которое давали высланные в Саратов московские профессора, всю жизнь развозил по магазинчикам Зестафони хлеб прекрасной, «воздушной» выпечки, не поддерживал ника­ ких связей с могущественным другом юности и если вспоминал о нём, то 273