b000002160

23 ф е в р а л я 1 9 9 6 г о д а . Однажды после ненастья, когда дождь всю ночь монотонно прял за окном свою пряжу, мы также не пошли на взбаламученное ветром и водами с гор море, побывали в великолепном, сказочном обезьяньем питомнике, в другой раз поднялись на фуникулёре на самую высокую сухумскую гору и вот в очередной редкий пасмурный день очутились с лёгкой руки тёти в гостях у её соседки. Мама сначала отнеки­ валась: неудобно, мол. «Да полно, Анна. - Обе сестры называли друг друга полным именем. - Чего там неудобного?» - ответила тётя. Первые, ещё воздушные «поцелуи» надвигающейся старости жизнера­ достная вдова принимала за неизменным виноградным вином, с тягучей украинской песней и разнообразила досуг сводничеством. Я впервые видел любовную пару, не состоящую в браке, и отчётливо, как-то даже пронзительно сознавал это. Я сидел рядышком с мамой на про­ хладном с гнутой спинкой стуле, свесив ноги в белых носочках к сверка­ ющему, как зеркала, паркету, за обильным кавказским столом. Эту пару с замиранием сердца я выделил моментально. Её звали Людмила, его - Хрис- тик. Она была полька, изумительно, неестественно белолицая, пухлощёкая, с зелёными миндалинами глаз, глубоких и влажных, погружающих в себя подобно морю, к которому, верно, она, как многие жители города-курорта, не спускалась уже никогда. Волнительное ожидание ощущалось во всём её долгом, гибком стане. Христик был грузин, вероятно, из родовитых - стройный, широкопле­ чий, узколицый, с чёрными глазами, взором, способным зажечь страсть, опалить. Сам же он, стуча каблучками сапожек из мягкой кожи, мог «вы­ танцевать», видимо, из любого пекла. Все его, даже малейшие, движения говорили о порывистом, скором на решения и поступки характере. В глубо­ ком, по-охотничьи настороженном молчании пассия Христика ловила каж­ дый звук его быстрого, почти лишённого акцента голоса и воспринимала, не сомневаюсь, по-особому, не как все. Моя мама была куда менее, чем обычно, разговорчива, но ко мне обраща­ лась, как ни в чём не бывало, и ухаживала за столом со всегдашней нежнос­ тью. Сестра, более самостоятельная, справлялась сама. И всё же среди нас, гостей, кроме тёти, полностью раскованных не было. Взрослые пили вино из тонких бокалов, но не хмелели, только умильно расслаблялись. Мама даже расслабления себе не позволила, лишь пригубила вино. Однако зор­ кость своих глаз умерила. О, она ошибалась, если полагала, что я не понял, куда попал. То есть, всего скорее, я и не понимал, но ощущал э т о всей ко­ жей, всем взволнованным сердцем. Аура влюбленных пронизывала своими излучениями всех, независимо от возраста. Я не знал ещё: хорошо мне или не очень. С мамой, конечно, всегда было хорошо, однако сегодня всё было поставлено по-другому, и даже она была немножко «не такая». А взрослые, которые, как я теперь догадываюсь, и созывались по заказу влюбленных, чтобы им самим побыть в обществе, успокоить болтунов и недоброжелате­ 270