b000002160

широченного коридора, открывалась картинная галерея. Милые пейзажи получились как всамделишные. Он словно припоминал эти неохватные пространства лесов, перелесков, полей, укромные тропинки, полузарос- шие дороги, ручьи - то в песочной желтизне, то в серебре ледяных на­ ростов, за сто - сто пятьдесят лет они не изменились, а память отпечатала их прямо по сердцу маленького лесовичка, каким его успел сделать отец, возивши за собой по лесам. Героические полотна, настоящие сценки, чтобы непременно оказаться в поле зрения, облюбовали места поближе ко всем трём входам в зритель­ ный зал. Особенно впечатлял раненый командир. Сестричка в косынке с красным крестом обматывала его голову тут же набухающими от крови бинтами, а он, из последних сил поднимаясь на зимнем взгорке, взма­ хом руки с пистолетом поднимал своих бойцов в атаку. От картины так и пахло порохом и кровью, а страстный порыв герся войны передавался зачарованному мальцу. Но вот в открытых дверях отдёргивались бордовые шторы, и горластая ребятня торопливо вваливалась в зал, хлопая откидными сиденьями, расса­ живалась под тяжёлыми, ещё купеческими люстрами над головой. Голоса становились тише и тише, уподоблялись шелесту и затихали, как ночная листва. Таял свет люстры, подвесных и настенных фонариков, волнисто раздвигался занавес, и в самый последний миг перед наступлением полной тьмы вспыхивал экран. Сначала показывали мультфильм о лесных зверюшках. Особая, даже чрезмерная, сглаженность линий ничуть не портила зрелище, наоборот, оказывалась именно тем, чего невольно ищет глаз. Так мама утюжком убирала складочки, морщинки со свежестиранного белья, пахнущего вол­ нующей речной водой, где она с мостков полоскала его. Но кончались за­ тейливые мультики, и разгорались битвы гражданской, самой печальной, как станет ясно годы спустя, войны. Ничего лишнего, никаких колебаний - по эту сторону наши, по ту - враги. Посверкивающие клинки, мчащиеся кони, неумолчный стрекот «Максима». Поле, брызжущее осколками снаря­ дов вперемежку с комьями земли. Щорс, тоже с перевязанной головой, весь обожжённый идеей социальной справедливости, впереди конницы. Чапаев, ведущий себя под простака, поднимающийся до восхитительных высот на­ родного разума. Котовский, рослый, литой, как ожившая статуя, с шашкой, вознесённой над стриженной наголо головой. И у всех, охваченных пылом сражения, крылья развевающихся за спиной бурок. Постепенно фильмы о Великой Отечественной войне вытесняли с экра­ на киноленты о революции, гражданской войне. Хотели или нет этого со­ здатели, но иноземные захватчики воспринимались детским сердцем куда более лютым врагом. И когда этот враг начинал брать верх, над головами самых отчаянных мальчишек вскидывались деревянные рожки. Желая по­ мочь своим, истекающим кровью отцам, огольцы палили из рогаток по фа­ 224