b000002160

Когда устанавливалось летнее тепло, мама выставляла в палисадник пальму в кадке и стройные фикусы. А прочие домашние цветы обливала здесь из леечки, чтобы смыть с листочков пыль. Рядом с крыльцом росли странные цветы с множеством небольших бе­ лых шапочек: стоило сорванную шапочку намочить и потереть в ладонях, как проступала похожая на мыльную пена. Цветы так и называли - мыль- ники. Порой после дворовых игрищ мальчик, намылив белым цветком руки, мыл их в бочке. Он уже умел кое-что. Однажды смастерил скамейку с очень удобной спинкой и поставил её рядом с крыльцом. На эту скамейку приходили к нему приятели, тут велись разговоры как бы на отвлечённые темы, на самом же деле совершались попытки разгадать судьбу. Разговоры получались, разгадка не давалась. Только спустя многие годы ему стало понятно, что судьбу ткут малень­ кие случайности; выстраиваясь в цепочку, они показывают закономерность того, чему скрыто служат, то есть судьбы. Палисадник в жизни мальчика был надёжным, безопасным местом, словно не лёгкий забор, а сами родительские руки ограждали его. Здесь не случалось ни ссор, ни суровых, разделяющих друзей споров. Днём, если кто-то был дома, двери не запирались. Звонка не было, его заменял тонкий длинный крючок на калитке. Когда его откидывала чья-то рука, достаточно было глянуть в окошко, чтобы знать, кто пожаловал. А возвращение мамы, отца и сестры он угадывал сразу: так по-особому звенел крючок. Увядают цветы, увядают звуки. Со временем подвергается гибели всё. А время имеет тайный ход, у него нет ощутимого человеком движения - то ли замёрзло, то ли растопилось времечко и вдруг как скакнёт с вроде бы насиженного места. В ту весну, когда снег уже почти растаял, а ещё лежащий почернел, не­ жданно выпал свежий, похожий на смертный саван. Он сидел на скамейке между старой и молодой липами, впервые об эту пору, повзрослевший, сам не свой, чуть не убитый горем. Как раз в то время народилась песня о вели­ кой русской реке и быстротечности жизни, и неведомо откуда доносилось пение: «Изда-лека-а до-олго течёт река-а Во-олга, а мне...» Ныне бывшему мальчику много лет, он почти прожил жизнь. Вскоре после смерти отца в ту затяжную весну что-то случилось с небом. Оно звало его через окно на юг. Он ещё не видел небо таким. Перед зака­ том оно блистало живыми цветами, множеством оттенков голубого, свет­ ло-зелёного и розового, и причудливы, плавны были переходы от одного оттенка к другому. Не виданный доселе лик неба предстал перед ним. Он неотрывно взирал и ощущал ответный, проникающий в душу взгляд. Его внешне хрупкая, но стойкая по натуре мама держалась, не поддава­ лась отчаянью, она постоянно помнила, что её мальчик рядом, но вот в один из вечеров и её сжатое в комок сердце не выдержало, и она неистово, бур­ но зарыдала; забыв о платочке, тыльной стороной ладони стирала с лица 210