b000002160

ная родинка. Клава зарделась и повела в сторону глаза. Разгуливался ветрище и то и дело понуждал бить поклоны молоденький тополь. Панически заголо­ сил петух. В дверях встал подтянутый солдатик, приударил шпорами: - Товарищ командир, разрешите доложить?! Приблудный петух выкопал подчистую ноготки. Гуляет, зараза, как ни в чём не бывало. Никак в суп просится. - Пусть гуляет. - Есть, пусть гуляет! - весело гаркнул денщик, оглушительно наподдал шпорами и исчез. Петух опять закудахтал, только ворчливо и независимо. Пётр Степанович и на этот раз не предался воспоминаниям о ратных подвигах, не похвастал наградами. Спросил об учёбе: что, мол, нового? А новостью был запрос, пришедший на троих учащихся для принятия их в высшее медицинское заведение с целью получения оными образования до­ ктора. Так помнился Клаве зачитанный директором циркуляр. Среди самых достойных была названа она, Рябинина Клавдия. - Клава, это же великолепно! - не заметив радости, начал убеждать Пётр Степанович. - Можно предположить, что вам отменно повезло. - Пётр Степанович, миленький, мне не повезло, ну нисколечко. Меня выделили, - слегка обиженно проговорила гостья. - Я понимаю, Клава. И ничуть не ставлю под сомнение ваши таланты к наукам, но везение - что попутный ветер для птицы. Нет его, и у сильной смелой птицы сбивается крыло, и она спешит сесть где попало. - А отчего бывает... везение? - Если б знать, Клава. Если б знать... Клава тайком вздохнула. Статная барышня из лазарета, о которой она очень ревниво вспоминала порою, снова дала о себе знать. Сухой жар упря­ мых, бессильно-пытливых глаз проникал из неведомого на веранду, торо­ пил Клаву поскорее прервать приятное чаепитие и немедля уйти. «Ну нетушки», - девушка повела рукою с ложечкой варенья, прогоняя беспокойство. - Только не нужно этого добра слишком много, —договаривал Пётр Сте­ панович. - Вредно для человека. Вы понимаете, милая Клава? Когда чело­ век обучается ехать на везении, он теряет по дороге дар. Приручить везе­ нье, ухватить его под горлышко - всё равно что стать сродни дьяволу. И в чём, скажите, оно? Может, в расположении листьев на этом тополе, в слезе, пролитой или нет из-за тебя, в настроении власти, наконец? «Да тут же всё от Бога!» - едва не вскрикнула Клава, и сердце в ней сладко и тревожно ёкнуло. Ветерок шевелил русые пряди на голове Петра Степановича, и она стремительно встала закрыть окошко, оборвала жёлтый листик с герани, выпустила его гулять по ветру и затворила рамы. - А далече ли медицинский институт? - спросил памятливый Пётр Сте­ панович. 18