b000002160

командира. В это время не замедлил вылететь другой гроб, уже совершенно чёрный. Приподнялась крышка, и у Клавы сами собой закрылись глаза. Для Петра Степановича такое зрелище тоже явилось неожиданностью, он склонился к напирающей Клаве и предложил ей немедленно уйти. Но она как воспитанная барышня покачала головой: нельзя, мол, отвлекать на себя публику, а вслух прошептала: - Я знаю... читала, у писателя Гоголя Николая тоже летала... одна пан­ ночка... Пётр Степанович накрыл её ладошку своей боевой дланью. Девушка была спасена, и летающие, как аэропланы, гробы уже не повергали её в такой ужас. Рано или поздно кончается всё. И только летающие домовины задёрнуло тем же тяжёлым занавесом и засиял свет, на помост, как недавно на эстраду, вскарабкался мужчина в военном френче, без портупеи, с чёрными блестя­ щими бровями и объяснил, что фильм пропитан тлетворной буржуазной моралью, настоянной на пережитках, и с механика кино придётся строго спросить. Перепуганная и всё же насладившаяся публика охотно потребо­ вала механика. Появился согбенный, чахоточного облика человечек и испу­ ганно объяснял про сорвавшийся предварительный просмотр: он не знал, иначе ни за что на свете не позволил бы. Не успев переобуться, он был в светлых дешёвеньких тапочках. - Да ну! - крикнул из зала удалой голос, и все закричали, и Клава, забыв­ шись, громко сказала: «Ну да». И серьёзный товарищ заводил бровями и порекомендовал механику кино поблагодарить великодушную публику. Немного погодя, когда публика чинно спускалась по стёртым мраморным ступенькам к выходу, кто-то горячо убеждал, что всё-де разыграно - снача­ ла кино, после - маленькая театрализованная сценка. Лихой голос возразил в том смысле, что народная власть шуток не шуткует. Лысый, с вдавленны­ ми висками дяденька страстно зашикал: постыдились бы, гражданин. Визг­ ливо зачастила дама в пелерине на могучих плечах: смотрите, ещё тельник напялил, эдакая контра. Ей возражали: это он, мол, для маскировки, а ежели всё же матрос, то, никак, с разбитого буржуазного корыта. После чего па­ рень в тельнике, разбитной и нахальный, сделал публике «козу» и умчался проходными дворами. Клаву с Петром Степановичем пропустили вперёд, и они чинно зашагали по вечерней Интернациональной улице. Девушка по­ интересовалась, как-то он расценивает инцидент? («Инцидент» было новое слово, усвоенное на рабфаке). - Чепуха на постном масле, - спокойно ответствовал Пётр Степанович. - Что, что чепуха? - встрепенулась Клава. - Да всё. - Не стоит и выеденного яйца? - Клава обрадовалась и тепло вспомни­ ла бабушку: так к месту пришлось это старушкино выражение, даже Пётр Степанович охотно кивнул. 16